Девушка смотрела на двери тату-салона. Парень, с которым она познакомилась всего несколько часов назад, вошел в это странное заведение своей чудаковатой подруги. Олла не представляла, кто они такие, что здесь творится и что ещё может её ожидать, но отчего-то не чувствовала опасений. Напротив, ей казалось, что от этой таинственности, всё становится только увлекательнее, и именно увлечься ей сейчас хотелось больше всего.
Небольшая семейная пиццерия, с барной стойкой и десятком столов, находилась в двух кварталах от салона. Её хозяин лично знал Биссектрис, поэтому пару больших пицц, с комплиментом, в виде запеченных овощей и картофеля, доставили моментально.
Горячие куски обжигали руки даже через салфетки, плавленый сыр тянулся до тех пор, пока его не обрывали, запеченные на гриле овощи, фирменный острый соус, бекон и пепперони, делали обед сытным и сочным, а для Оллы ещё и незабываемым - это, если верить Бисс, был её первый обед в «реальности». Девушка настолько была голодна, а после сыта, что даже не обратила внимания на три маленьких круглых, телесного цвета пластыря на указательном пальце правой руки.
Виам не стал дожидаться вопросов, а начал разъяснения, когда обед подошел к концу, и Олла была готова разговаривать.
- Начнем издалека. Что последнее ты помнишь перед тем, как... эм... уснула?
- Ну, я сидела. В кресле. Бисс задавала какие-то вопросы, а потом я отключилась, - вспомнила девушка.
- Ок. В принципе, так всё и было, если говорить технически, но фактически ты была погружена в гипноз, - сообщила Биссектрис.
- Гипноз? Вы усыпили меня? Зачем? - не понимала Олла.
- Каждый человек, - объяснял Виам, - вернее, его разум, обладает набором защитных механизмов, одним их которых является Сознание. Этот цензор активно стремится не допустить какого-либо влияния извне и успешно ему противостоит, подавляя любое воздействие.
Чтобы установить татуировку и настроить полученные в эксперименте с протезом руки параметры, все команды должны быть адресованы непосредственно в сферу подсознания. Другим словами, опять же, выражаясь технически, нам нужен был доступ в «режим разработчика». Для входа в него, Бисс использует технику «4+», в которой, если количество добровольных утвердительных ответов, следующих один за другим, превышает четыре, дальнейшие действия и поток информации мозг трактует, как собственные умозаключения и команды. То есть, начинает считать татуировку неотделимой частью твоего «Я».
- Подождите... Что значит «установ...»? Так, секунду. Вы загипнотизировали меня и сделали тату, даже не спросив, куда её поместить? - недовольно спросила Олла.
Виам и Биссектрис рассмеялись. Их развеселило, что из всего услышанного, девушку сейчас больше всего заботило место расположения новой модификации.
- Это не имеет значения, Олла. Во-первых, ты сама видела и чувствовала, что изображение можно свободно перемещать по телу. Во-вторых, мы не умеем ей пользоваться и тем лучше, чем она дальше, - ответила Биссектрис. - В-третьих, я почти ничего не делала. Татуировка у тебя уже была.
- Не поняла, что? Какая ещё татуировка?
- Твоя родинка - это не родимое пятно - это татуировка, - заключила мастер.
- Подождите. Я уже совсем запуталась, - сказала Олла.
Она смотрела в зеркало и видела, что на правом плече, где прежде находилось родимое пятно, теперь красуется татуировка, в точности срисованная с эскиза: черный квадрат, а, поверх него, белый круг с красным треугольником.
Рассматривая изображение, Олла была настолько поражена, что уже не обращала внимания на угасающую боль в указательном пальце правой руки.
- Теперь послушай, Олла. Это важно. Твоё родимое пятно напомнило мне, как однажды ко мне обратился старый шаман, - взяла слово Биссектрис, воспользовавшись паузой. - Он искал мастера, чтобы сделать Клеймо, способное сдержать его Нагваль - тотемное животное, над которым он начал терять контроль.
Я многое видела, и многое мне под силу, но ни с чем подобным никогда не сталкивалась. Моей задачей стало заставить тело нанести татуировку самому себе, так как это было единственной возможностью запечатать Нагваль изнутри.
По эскизу шамана я создала Клеймо и на его глазах раскалила его добела. Затем, старик снял одежду и, читая молитвы, встал на колени у железного столба, где я пристегнула его ремнями.
После, я взяла раскаленное Клеймо и, как только он сказал, что готов, я заклеймила его. Шаман взвыл от боли, перевоплотившись в Нагваль - огромный медведь взревел так, что от страха я чуть не перестала дышать.
Открыв глаза, я увидела пожилого человека, который держал в руке выхваченное из моих рук Клеймо и смотрел на другое - всё ещё раскаленное. Он не мог поверить, что на его плече появился глубокий шрам от холодного металла, которое я схватила за секунду до того, как прижечь. Шаман понял, что его мозг, будучи уверенным, что Клеймо раскалено, создал свою, отличную от всеобщей реальность, и заставил организм оставить настоящий ожог в действительности.
