Тысяча восемьсот, сэр.
— Хорошо.
Поверхность Луны казалась плоской тарелкой, в которую «Грэйхаунд» медленно опускался. Там, где «Грэйхаунд» должен был прилуниться, почва выглядела гладкой и ровной.
Фрейт не полагался, однако, на поверхностные оценки. Наряду с задачей по контролю удаления от поверхности, Дерингхаус следил еще за одним прибором, который мог на расстоянии ста метров вперед обнаружить неровности грунта до сантиметра высотой и менее.
— Грэйхаунд», так же, как и «Стардаст», был оснащен гидромеханическими посадочными опорами, которые могли без труда компенсировать неровности до трех метров и с некоторым трудом — до семи метров.
— Как выглядит грунт? — спросил Фрейт.
— Пока неплохо, сэр. Никаких неровностей более четырех метров.
— Удаление?
— Девятьсот, сэр.
— Скажите мне, когда будет четыреста. Мы притормозим еще раз.
Дерингхаус кивнул. Взгляд Фрейта скользил по приборам.
Показания топлива: резервуар полон на шестьдесят процентов, даже немного меньше.
Это было нормально. «Грэйхаунд» осуществит конечную посадку на Земле с аэродинамическим торможением и с минимальной помощью ракеты. Почти весь водород, находящийся сейчас в резервуаре, Фрейт мог использовать до старта с Луны.
— Ну хорошо, — думал он, — пока мы внизу, указатель стоит примерно на пятидесяти процентах, но этого в любом случае более, чем достаточно.
— Четыреста метров, сэр! — сказал наконец Дерингхаус. Начался маневр торможения.
Корабль ощутил новый толчок.
Дерингхаус возился со своим шлемом. Фрейт посмотрел на него и кивнул головой.
— Закрыть шлемы!
С этой минуты переговоры осуществлялись только через шлемопередатчики.
— Двести!
Левая рука Фрейта лежала на колене, на его космическом костюме. В деле была только правая рука. Он обхватил ею основной рычаг аварийного ускорения — механизм, регулирующий температуру реактора и подачу водорода.
— Никаких неровностей выше одного метра, сэр! — доложил Дерингхаус.
Медленно тянулись секунды.
Дерингхаус начал считать:
— Восемьдесят метров… семьдесят… шестьдесят…
— Контроль! Неровности! — крикнул Фрейт.
— Нет неровностей выше восьмидесяти сантиметров, сэр, — ответил Дерингхаус, продолжая считать, — сорок… тридцать…
Потом наступила пауза. А минуту спустя раздалось:
— Выпустить опоры! Мы сели!
— Спокойно! — проворчал Фрейт.
Опоры приняли на себя часть веса. Гидравлические крылья опустились над сверкающими стальными кронштейнами.
Дерингхаус, восторг которого был так грубо прерван, доложил:
— Опоры В и С на одинаковой высоте. А — минус восемьдесят сантиметров.
Фрейт покачал головой.
— Меньше метра не стоит…
И тогда это все-таки случилось.
Они услышали жесткий толчок и резкий звон, пронзивший корабль.
— Опора А опускается! — закричал Дерингхаус. — Выравнивание!
Фрейт поднял левую руку и опустил ее на гидравлический регулятор. Толчок повторился, когда опоры В и С попытались сравнять разницу с опорой А, а потом — третий толчок!
— Опора А снова опускается! — кричал лейтенант. — Мы… сэр! Грунт разламывается!
В тот же момент Фрейт увидел это. Хрупкую почву под «Грэйхаундом» пронизывали черные трещины, увеличивавшиеся под тяжестью корабля.
— Внимание! — прорычал Фрейт. — Даю полное ускорение!
Дерингхаус рывком сел обратно в кресло.
Фрейт ухватил рычаг, который все время держал под рукой, и отвел его назад.
Наклон «Грэйхаунда» происходил быстрее, чем оказывали свое действие сопла. Дерингхаус широко раскрытыми глазами впился в экран.
— Нет! — его голос срывался.
Фрейт отпустил рычаг.
— Внимание! Мы опрокидываемся!
Всякие действия потеряли смысл. Аварийное ускорение понесло бы корабль прямо над скалистой равниной, а на краю ближайшего кратера он бы разбился.
Опора А, погруженная в грунт, разломилась. Далеко внизу, в корпусе, из крепления выскочил один из агрегатов, упал на пол, пробил его и устремился в хвостовую часть, где нанес сильный удар.
Кто-то закричал. В стене кабины образовалась дыра, со свистом впускающая воздух. Фрейт подсознательно ждал последнего удара, который будет означать неминуемый конец, но его не было.
Прошла минута. Фрейт открыл глаза, которые закрыл в ожидании смерти, и не веря им, выпрямился. В кабине царило страшное нагромождение приборов, тел и клубившейся лунной пыли, проникающей через дыру.
— Дерингхаус! — испуганно крикнул Фрейт. — Шелдон! Ниссен!
Кто-то застонал.
— Если Вы имеете в виду меня, шеф… я еще здесь!
Это был скрипучий голос Ниссена.
— Где Вы там, Ниссен? Выходите! Где остальные?
— Понятия не имею! — пробурчал Ниссен. — Я выйду, как только отделаюсь от этих ремней — кажется, это единственное, что осталось цело. Ох, сейчас!
Часть кучи обломков пришла в движение. Из люка между смятым прибором высокого напряжения и другим ящиком, раздавленным до неузнаваемости, высунулась голова Ниссена в бесформенном шлеме.
— Все в порядке? — спросил Фрейт.
— Пока да.
Ниссен выпрямился.
— Помещение изменилось, — заметил он. — Раньше это была стена.
Фрейт отстегнулся и встал. Его кресло пилота повернулось вместе с кораблем.
— Помогите мне!
