Когда вышла из машины, он поймал меня и заключил в свои крепкие объятия. Я прижалась лицом к его груди и слышала, как глухо стучит его сердце. Он провёл руками по моим длинным волосам.
— Никогда не стриги их. Люблю твои волосы.
Наверное, я покраснела от удовольствия. Щеки защипало. Хантер тем временем взял моё лицо в свои руки, нежно погладил и притянув к себе, поцеловал. Мы были только вдвоём, остальные как будто просто обтекали нас, мы не замечали людей, не важно, кто смотрит на нас… Дыхание сбилось… Нам едва хватило сил оторваться друг от друга.
Было безумно весело, мы бродили между будкой поцелуев, аттракционами, большой сладкой ватой и карамельными яблоками. Жонглёры развлекали детей, слышались крики храбрецов, которые решили прокатиться на американских горках или мертвой петле. Довольные дети бегали с шариками в руках, визжали, обмазывая друг друга липким шоколадом. Впереди настойчиво маячило колесо обозрения. Я всегда приезжала сюда с Лорен, как только узнавала, что передвижной луна — парк приехал.
Проходя мимо тира, увидела огромного белого медведя.
— Мечта…
— Ты о чем? Про эту громадину? — спросил Хантер, отрывая от моей ваты огромный кусок и отправляя себе в рот.
— Ну да. Понимаешь родители — я замялась — мой отец не слишком то баловал меня игрушками и каждый раз, когда я прохожу мимо таких здоровяков, не могу удержаться.
Хантер остановился, наклонился, слизывая у меня остатки сахара с губ.
— Ты такая сладкая…
— Это не я, а вата. Это же сахар. Ты не знал? — подтрунила я его.
— Ты и без сахара сладкая. Я знаю.
Мне нужно было достать деньги, я заприметила яблоки в карамели. Но руки были ужасно липкие.
— Мне нужно в туалет, руки липкие. Не люблю, когда так.
— Взаимно.
Я спокойно мыла руки, когда заметила, что одна бретелька лифчика отсоединилась. Зашла в кабинку, подняла футболку и тут же скрипнула входная дверь. То — то зашёл.
— Это же он, да? Хантер Хелст?
— Мамочки, что он тут делает? Такой красавчик! — искренне восхищение.
— А ты что не знаешь? Он тут с какой — то девушкой. Я видела, как они приехали, но не была уверенна, что это он, а сейчас разглядела. — голос возбуждён.
— Кому — то явно повезло.
— Мне кажется у меня намокли трусики.
Я скривилась от их обсуждений, быстро справившись с нижним бельём, поправила одежду и открыла кабинку. Под их молчаливые взгляды, помыла руки, вытерла бумажным полотенцем и вышла, ни разу не посмотрев в их сторону, но чувствуя, как горят щеки, а кончики пальцев покалывает.
Хантер стоял ко мне спиной и смотрел на колесо обозрения. Он не услышал, как я подошла.
— Да ты знаменит. Быть может нам не стоит выходить в люди? Потому что девочки, — я легко кивнула в сторону тех, то обсуждал нас, девчонки пялились в открытую — как бы тебе сказать, вот одна уже готова ко всему. С тобой.
— Могу ей посочувствовать. — в голосе сквозит безразличие — Я уже занят и надеюсь навсегда. Мне плевать кто и что говорит.
«Навсегда» — сердце бухнулось куда — то вниз.
— Ну ладно, идём — я потянула его в сторону билетных касс — учти, карточки здесь не принимают, только наличные.
— У меня есть немного. Подожди, я хочу кое — что сделать
Хантер потянул меня обратно к тиру. Кинув деньги, он взял винтовку в руки. Прицелился. Повеяло чем — то нехорошим. Видела, как он был собран, напряжен. Он умеет стрелять и очень хорошо, поняла я ещё до того, как он выбил все мишени и протянул огромного медведя мне. Я стояла, как зачарованная. Наверное, я глупо улыбалась. Сердечко трепетало.
— Это мой первый тебе подарок.
— Знаешь, я не буду говорить, что не стоило. Сломаю систему. Спасибо тебе…
Она смотрела на меня так, как будто я подарил ей гору золотых слитков. А я чувствовал, что не заслуживаю её восхищённого взгляда. Она крепко прижимала плюшевого монстра к себе и улыбалась в тридцать два зуба.
— Спасибо!
Она крепко обняла меня и, встав на цыпочки, поцеловала. А потом потащила меня к этому чертовому колесу. Отпираться бесполезно. Как назло, кабинка была открытая. Моя девочка оставила медведя в будке у билетера. Кабинку закрыли и колесо двинулось. Эмили, как зачарованная вглядывалась в огни большого города, что — то весело щебетала, заглядывая мне в глаза. Себе я казался большим злым волком, который утащил красную шапочку в свой дом. Но почему же моя шапочка так счастлива? Почему, когда касается меня, по моей покрытой шрамами коже проходит электрический разряд? А когда целует, чувствую, как она вдыхает в меня жизнь?
