Не успел я приблизиться, как услышал голос Хирона, делавшего какое-то объявление. Когда же до меня дошел смысл его слов, я буквально застыл на месте.
– …допуская мысль о его смерти. После столь долгого отсутствия известий о нем мы не можем надеяться, что наши молитвы услышаны. Я поручил его лучшему другу – той, кому удалось выжить, – совершить прощальные почести.
Я пробрался к задним рядам амфитеатра. Никто меня не замечал, все смотрели вперед, на Аннабет. Она взяла в руки длинные погребальные полотнища, вытканные из зеленого шелка с вышитым на них трезубцем, и бросила их в костер. В лагере сжигали мой саван!
Затем она повернулась лицом к собравшимся. Выглядела Аннабет просто ужасно, глаза ее опухли от слез, но она взяла себя в руки и сумела произнести:
– Мне он казался самым храбрым человеком из всех, кого я знала. Он…
Но тут она увидела меня и побагровела. А потом что было сил закричала:
– Он здесь!!!
Все головы обернулись ко мне. И у каждого вырвался изумленный вздох.
– Перси! – завопил Бекендорф.
Несколько ребят бросились ко мне, окружили и принялись изо всех сил дубасить по спине. Со стороны детей Ареса слышались возгласы досады, а Кларисса так выпучила глаза, словно она поверить не могла в то, что у меня хватило наглости выжить. Хирон припустил вскачь в мою сторону, и все расступались перед ним.
– Эгегей! – с видимой радостью воскликнул он. – В жизни так не радовался появлению в лагере какого-нибудь полукровки! Но ты обязательно должен рассказать мне…
– Где ты пропадал?! – перебила его Аннабет, врезаясь в толпу ребят. Я подумал, что она собирается врезать мне по морде, но вместо этого она обняла меня так крепко, что аж ребра затрещали. Ребята притихли. Аннабет смутилась и отодвинулась. – Я… мы все думали, что ты погиб, Рыбьи Мозги!
– Извини, – сказал я. – Я просто заблудился.
– Заблудился? – завопила она. – И целых две недели не мог отыскать дорогу в лагерь? Где же ты был в таком случае?
– Аннабет, – в свою очередь перебил ее Хирон. – Может, этот вопрос мы обсудим в более тесном обществе? Так, прошу всех вернуться к своим ежедневным обязанностям.
Не ожидая согласия, он с такой легкостью подхватил нас с Аннабет на руки, как будто мы были котятами, забросил себе на спину и галопом поскакал к Большому дому.
Целиком всю историю я им рассказывать не стал, потому что не мог заставить себя пуститься в откровения о Калипсо. Я просто объяснил, что устроил взрыв на горе Сент-Хеленс и меня вышвырнуло из вулкана. Рассказал, что очутился на одном необитаемом острове, где меня разыскал Гефест и сообщил, что я могу покинуть остров. На его волшебном плоту я приплыл к лагерю.
Все это было чистой правдой, но когда я рассказывал ее, ладони у меня вспотели.
– Тебя не было две недели. – Голос Аннабет звучал более спокойно, но выглядела она все еще ошарашенной. – Когда я услыхала про взрыв, я подумала…
– Знаю, что ты подумала. Извини. Но зато я понял, каким образом мы можем проложить путь через лабиринт. Мы говорили об этом с Гефестом.
– И он ответил на наш вопрос?
– Не совсем. То, что он сообщил мне, я уже знал. И делал. Теперь я все понял.
И я изложил им свою идею. У Аннабет просто челюсть отпала от удивления:
– Перси, ты с ума сошел!
Хирон откинулся в своем кресле на колесиках и принялся задумчиво поглаживать бороду.
– Были прецеденты, да, были. О том, что Ариадна помогла Тесею, вам известно. Гарриет Табмен[14], дочь Гермеса, также воспользовалась содействием многих смертных для прокладки подземной железной дороги.
– Но это мой поиск! – повысила голос Аннабет. – И это я должна вести его.
– Конечно, дорогая девочка, он твой. – Хирон, казалось, смутился. – Но тебе требуется небольшая подсказка.
– Это вы называете небольшой подсказкой? Это несправедливо! И самая настоящая трусость! Это…
– Конечно, трудно согласиться с тем, что и нам бывает нужна помощь смертных, – сказал я, – но это правда.
Аннабет бросила на меня гневный взгляд.
– Ты самый вредный тип, которого я знаю! – И пулей вылетела из комнаты.
Я уставился ей вслед, чувствуя себя немножко обиженным.
– Не переборщила ли она с «самым храбрым из всех, кого она знала»?
– Не переживай. Аннабет успокоится и все поймет, – успокоил меня Хирон. – Она немного ревнует тебя, мой мальчик.
– Глупо! На нее это не похоже…
– Ну что поделаешь, – вздохнул Хирон. – Аннабет очень ревниво относится к своим друзьям, если ты этого еще не заметил. Горячо переживает за них. И она сильно беспокоилась за тебя. Сейчас же, когда ты вернулся, думаю, она поняла, на каком именно острове ты так задержался.
Наши глаза встретились, и я понял, что Хирон догадался про Калипсо. И впрямь трудно что-либо скрыть от человека, который вот уже три тысячи лет готовит героев к битвам. За это время он всякое успел повидать.
– Не будем останавливаться на том, что с тобой произошло, – продолжал он. – Главное, что ты вернулся.
– Это вы Аннабет скажите, – буркнул я.
Хирон улыбнулся.
– Утром я поручу Аргусу доставить вас обоих на Манхэттен. Можете навестить твою мать, Перси. Ее необходимо успокоить.
