– Это не твоя вина, Гроувер, – мягко сказал мистер Браннер. – Я должен был ее вычислить. А теперь давай сделаем так, чтобы Перси дожил до следующей осени…
Справочник по мифологии выпал у меня из рук и грохнулся на пол.
Мистер Браннер замолчал.
С бухающим в груди сердцем я поднял книгу и попятился.
За освещенным стеклом двери в кабинет Браннера скользнула тень кого-то, кто был куда выше, чем прикованный к коляске учитель, с чем-то подозрительно похожим на лук в руках.
Открыв ближайшую дверь, я шмыгнул внутрь.
Через несколько секунд раздалось размеренное
У меня по шее скользнула капелька пота.
В коридоре раздался голос мистера Браннера.
– Ничего, – пробормотал он. – У меня с са́мого зимнего солнцестояния нервы шалят.
– У меня тоже, – признался Гроувер. – Но я готов поклясться…
– Возвращайся в общежитие, – велел ему мистер Браннер. – Завтра у тебя экзамены.
– Не напоминайте.
Свет в кабинете мистера Браннера погас.
Я еще целую вечность просидел в темноте.
Наконец я выбрался в коридор и поднялся обратно в комнату.
Гроувер лежал на кровати, штудируя конспекты по латыни, словно весь вечер никуда не отлучался.
– Привет. – Он сонно взглянул на меня. – Как подготовка к экзамену?
Я ничего не ответил.
– Отвратно выглядишь, – нахмурился он. – Все хорошо?
– Просто… устал.
Я отвернулся, чтобы он не видел моего лица, и начал готовиться ко сну.
Я не понимал, чему стал свидетелем. И хотел поверить, что просто все выдумал. Но одно было ясно: Гроувер и мистер Браннер говорили обо мне у меня за спиной. И считали, что мне грозит опасность.
На следующий день, когда я вышел с трехчасового экзамена по латыни, а в глазах у меня рябило от имен греческих и римских богов, которые я так и не смог написать правильно, мистер Браннер позвал меня обратно в класс. На секунду я испугался: а вдруг он узнал, что я вчера подслушивал? Но, похоже, дело было не в этом.
– Перси, – сказал он. – Не огорчайся, что тебя исключают из Йэнси. Это… это к лучшему.
Он говорил доброжелательно, но я все равно смутился. Несмотря на то что сказано это было тихо, ребята, заканчивающие писать тест, всё слышали. Нэнси Бобофит ухмыльнулась и издевательски чмокнула воздух.
– Да, сэр, – промямлил я.
– Понимаешь… – мистер Браннер катал кресло взад-вперед, словно не знал что сказать. – Тебе тут не место. Рано или поздно это должно было случиться.
В глазах защипало.
Любимый учитель перед всем классом заявлял, что мне не по силам здесь учиться. Он весь год твердил, что верит в меня, а теперь говорит, что меня все равно бы выперли.
– Да, – вздрогнув, выдавил я.
– Да нет же, – продолжал мистер Браннер. – Ох, чтоб его. Я хочу сказать… ты не нормальный ребенок, Перси. И этого не стоит…
– Спасибо, – выпалил я. – Большое спасибо, сэр, что напомнили.
– Перси…
Но я уже ушел.
В последний день семестра я запихал свои вещи в чемодан.
Остальные ребята валяли дурака и хвастались планами на каникулы. Один собирался в поход по Швейцарии. Другой – в круиз по Карибскому морю на целый месяц. Они были такие же малолетние хулиганы, как и я, только
Они спросили, чем я займусь летом, и я сказал, что возвращаюсь в город.
Правда, я не стал им сообщать, что летом мне придется работать: выгуливать собак или продавать подписки на журналы, и переживать, куда я пойду учиться осенью.
– О, – сказал один из парней. – Прикольно.
И они вернулись к прежнему разговору, будто меня вообще не существует.
Попрощаться я планировал только с Гроувером, но оказалось, что мне не придется этого делать. Он забронировал билет на тот же «Грейхаунд»[4], что и я, и вот мы вместе отправились в город.
В автобусе Гроувер все время выглядывал в проход и присматривался к пассажирам. Он всегда нервничал и суетился, когда мы уезжали из Йэнси, словно чего-то побаивался. Раньше я думал, что он переживает из-за насмешек. Но в «Грейхаунде» никто не собирался его дразнить.
В конце концов я не выдержал.
– Высматриваешь Милостивых? – спросил я.
Гроувер чуть не выпрыгнул из кресла:
– Т-ты… ты о чем?
Я признался, что подслушал их с мистером Браннером разговор вечером перед экзаменом.
У Гроувера задергался глаз:
– И много ты услышал?
– О… совсем немного. И что будет, когда наступит летнее солнцестояние?
Он поморщился:
– Слушай, Перси… Я просто за тебя волновался, понимаешь? Сам подумай: галлюцинации о демонических училках…
– Гроувер…
– Вот я и сказал мистеру Браннеру, что ты, наверное, перенапрягся, потому что никакой миссис Доддз никогда не было, и…
– Гроувер, ты совсем-совсем не умеешь врать.
Уши у него порозовели.
Из кармана рубашки он вытащил затертую визитку.
– Просто возьми это, ладно? На тот случай, если я тебе понадоблюсь летом.
Надпись на визитке была сделана вычурным шрифтом, и прочесть ее было настоящей пыткой для глаз дислексика, но я наконец разобрал что-то вроде:
