Мы пролетели так близко от винтов, что я почувствовал, как бьющий от лопастей ветер треплет мои волосы. Мы резко свернули к боку вертолета, и Аннабет ухватилась за дверь.
Потом все пошло не так.
Гвидо ударился крылом о вертолет. Пегаса вместе со мной отбросило вниз, а Аннабет осталась висеть на боку вертолета. Я пришел в такой ужас, что почти утратил способность мыслить. Пока Гвидо кругами летел к земле, я успел заметить, как Рейчел втаскивает Аннабет в вертолет.
– Держись! – завопил я Гвидо.
«Мое крыло, – простонал пегас. – Ужасно болит».
– Ты можешь! – я отчаянно пытался припомнить, какие советы мне давала Селена, когда учила летать на пегасах. – Просто расслабь крыло, вытяни его и пари.
Мы камнем падали на мостовую с высоты трехсот футов. В последний миг Гвидо раскинул крылья. Я увидел лица кентавров, глазеющих на нас, раскрыв рты. Потом мы вышли из штопора, пролетели последние пятьдесят футов и упали на мостовую – сначала полубог, потом пегас.
«Ой! – стонал Гвидо. – Ноги мои! Голова моя! Крылышки мои!»
К нам галопом подскакал Хирон, держа наготове сумку с лекарствами, и занялся пегасом.
Я поднялся на ноги, а когда посмотрел вверх, сердце прыгнуло куда-то в горло. Вертолет летел прямо на стену здания, еще несколько секунд, и он в нее врежется.
Потом вертолет волшебным образом выправился, развернулся и очень медленно пошел на посадку.
Казалось, прошла вечность, но вот наконец он с тяжелым стуком приземлился посередине Пятой авеню. Я посмотрел на застекленную кабину пилота и не поверил своим глазам: за штурвалом сидела Аннабет.
Когда винты перестали вращаться, я побежал вперед. Рейчел открыла боковую дверь и вытащила пилота.
На ней была та же одежда, которую она носила у моря: пляжные шорты, футболка и сандалии. Волосы у нее растрепались, а лицо позеленело после неприятного полета.
Аннабет выбралась из вертолета последней.
Я потрясенно уставился на нее.
– Не знал, что ты умеешь водить вертолет.
– Я тоже не знала, – ответила дочь Афины. – Мой отец помешан на авиации, к тому же Дедал делал кое-какие записи о летающих машинах. Я просто посмотрела на приборную панель и догадалась, на что нажимать.
– Ты спасла мне жизнь, – проговорила Рейчел.
Аннабет дернула раненым плечом.
– Ага, ну… давай не вводить это в привычку. Что ты здесь делаешь, Дэр? С чего тебе приспичило лететь в зону боевых действий?
– Я… – Рейчел быстро глянула на меня. – Я должна была прилететь, потому что знала: Перси в опасности.
– Это точно, – проворчала Аннабет. – Ну, с вашего позволения, мне надо позаботиться о раненых
– Аннабет… – окликнул я.
Дочь Афины умчалась.
Рейчел тяжело опустилась на бордюр тротуара и сжала голову руками.
– Прости, Перси, я не хотела… Вечно я все порчу.
С этим трудно было поспорить, но я радовался, что Рейчел в безопасности. Я посмотрел вслед Аннабет, однако она уже затерялась в толпе. Я не мог поверить в то, что она только что сделала – спасла жизнь Рейчел, посадила вертолет и ушла так, словно все это пустяки.
– Все нормально, – заверил я Рейчел, хотя мои слова прозвучали неискренне. – Так что за послание ты хотела мне передать?
Девушка нахмурилась.
– Откуда ты об этом знаешь?
– Мне приснился сон.
Казалось, Рейчел не удивилась. Она одернула свои пляжные шорты, сплошь покрытые рисунками – не очень похоже на Рейчел. Однако я знал эти символы: греческие буквы, рисунки как на бусинах из лагеря, наброски чудовищ и лики богов. Я не понимал, откуда Рейчел все это узнала, ведь она никогда не бывала на Олимпе и в Лагере полукровок.
– Я вижу всякое, – пробормотала она. – То есть я не только могу видеть сквозь Туман, это другое. Я рисую картины, пишу какие-то слова…
– На древнегреческом, – подсказал я. – Ты знаешь, что они означают?
– Об этом я и хотела с тобой поговорить, я надеялась… Ну, если бы ты поехал с нами отдыхать, я надеялась, что ты помог бы мне понять, что со мной происходит.
Рейчел умоляюще на меня посмотрела. Ее лицо обгорело на пляже, нос шелушился. Я никак не мог прийти в себя от удивления, увидев ее здесь. Она заставила свою семью прервать отдых, согласилась отправиться в ту жуткую школу и летела на вертолете к месту сражения с чудовищами только для того, чтобы меня увидеть. В каком-то смысле она такая же смелая, как Аннабет.
Но эти ее видения меня по-настоящему пугали. Возможно, это происходит со всеми смертными, способными видеть сквозь Туман, но моя мама никогда не упоминала ничего подобного. Я постоянно вспоминал слова Гестии: «Мей Кастеллан зашла слишком далеко, пыталась увидеть слишком многое».
– Рейчел, – сказал я, – хотел бы я это знать. Может, нам стоит спросить Хирона…
Девушка вздрогнула, словно ее ударили током.
– Перси, вот-вот случится что-то плохое. Готовится какой-то обман, который приведет к смерти.
– К чьей смерти? Что ты имеешь в виду?
– Я не знаю, – она нервно огляделась. – Ты разве не чувствуешь?
– Это и есть послание, которое ты хотела мне передать?
