Она отправилась к жене сборщика хвороста и постучалась в дверь. Та открыла ей и при виде незнакомой старухи спросила:
— Матушка, к кому у тебя дело?
— Да буду, дочка, я за тебя жертвой, — ответила старуха, — я проходила мимо твоего дома, и мне захотелось пить. Дай, думаю, постучу, попрошу каплю воды.
Жена сборщика хвороста пригласила:
— Пожалуйста, входите, ничего худого в этом нет.
Она провела старуху в дом, достала из колодца свежей воды, налила в чашку и подала старухе.
Старуха напилась и принялась расспрашивать хозяйку обо всем.
— Чья ты жена? — наконец, спросила она.
— Я жена сборщика хвороста.
— О, да не случится подобное ни с кем! — сокрушалась старуха. — Разве не жаль, что ты при всей своей красоте и расторопности стала женой какого-то сборщика хвороста? Машалла,[18] машалла! Ведь ты как четырнадцатидневная луна, у тебя должен быть молодой муж, именитый, знатный, богатый. Что тебе делать с таким, как твой? Правильно говорили наши предки: «Сладкий виноград достается шакалу».
— Что ж делать, сестрица, — ответила жена сборщика хвороста, — такова была моя судьба.
— Оставь его, пусть идет себе в ад! Я найду для тебя мужа, который будет тебе достойной парой!
В конце концов старуха столько наговорила ей и так расхвалила Шам’уна, что свела бедную женщину с пути и заставила ее заинтересоваться Шам’уном.
— Ведь Шам’ун тоже вздыхает и чахнет по тебе, — уговаривала старуха. — Ради тебя он не пожалеет жизни.
После долгих разговоров они решили, что женщина пригласит Шам’уна на ужин и зажарит для него птицу счастья.
В тот вечер, когда Шам’ун должен был прийти в гости, жена сборщика хвороста зарезала и зажарила птицу и оставила ее на кухне под корзиной.
Перед закатом солнца из школы вернулись Саад и Саид. Пока их мачеха прибирала комнату для гостя, они зашли на кухню, подняли корзину и увидели жареную птицу. Дети хотели ее съесть, но не решились из-за страха перед мачехой. Поэтому один из них съел голову птицы, а другой ее печень и сердце. Они думали, что этого никто не заметит.
Настал вечер. Шам’ун, довольный и радостный, пришел к жене сборщика хвороста. Поздоровавшись и расспросив о здоровье, он попросил:
— Принеси прежде всего птицу, потому что я очень голоден.
Женщина положила птицу на блюдо, принесла в комнату и поставила перед Шам’уном.
— Кушайте, пожалуйста, во имя аллаха! —пригласила она.
Шам’ун хотел взять голову, сердце и печень птицы, но — увы! — ни сердца, ни печени, ни головы не оказалось.
— Разве у этой птицы не было ни головы, ни сердца, ни печени? — спросил он.
— Не знаю, — сказала мачеха, — пойду посмотрю, возможно дети и съели голову, сердце и печень птицы.
Женщина вышла во двор и спросила мальчиков:
— Скажите правду, вы съели голову, сердце и печень птицы?
От страха они ничего не ответили, только опустили головы. Женщина поняла, что дети действительно виноваты. Она дала им два-три подзатыльника и вернулась в комнату.
— Эти дети в жизни не видели ничего хорошего, вот они и съели голову, сердце и печень птицы. Теперь ты скушай то, что осталось. Ведь самое вкусное — грудь и ножки, — предложила она Шам’уну.
— Ты не понимаешь, — ответил Шам’ун, — все чудесные свойства птицы заключены в голове, сердце и печени. Теперь ты должна привести детей, мы разрежем им животы и достанем то, что нам нужно.
— Ничего в этом нет худого, потому что мы избавимся от двух прожорливых мальчишек!
Она пошла звать детей в комнату, но во дворе их не оказалось. Стала она искать их повсюду: и на кухне, и в кладовой, и в уборной, — но их и след простыл. На террасе дверь была открыта, и она поняла, что дети убежали.
Женщина вернулась к Шам’уну и сообщила:
— Дети убежали!
Шам’ун рассердился, отказался есть птицу и встал, чтобы уйти. Женщина стала к нему приставать:
— Да ну ее к черту, птицу, ведь я-то здесь!
— Удивительно непонятливая ты женщина, — рассердился Шам’ун, — как же ты не догадалась, что мне нужна вовсе не ты, а птица, а ты приняла мое внимание на свой счет.
Они рассорились, и Шам’ун ударил женщину ножом в живот. На ее крик сбежались соседи и наказали Шам’уна так, как он того заслужил.
Саад и Саид подслушали, когда Шам’ун говорил о том, что им надо разрезать животы. В ту же ночь братья убежали из дома. Они выбрались из города и направились в пустыню. Они брели всю ночь напролет и под утро подошли к ручью, у которого росло несколько деревьев. От усталости они не могли ступить и шагу. Братья легли спать и проспали до восхода солнца. Проснувшись, они увидели двух голубок, которые сели на ветви дерева.
Одна голубка сказала другой:
— Сестрица!
— Что, дорогая сестрица? — отозвалась другая.
— Эти два брата, что сидят под деревьями, съели голову, сердце и печень птицы счастья. Тот, кто съел голову птицы, станет падишахом,[19] а тот, кто съел ее печень и сердце, каждую ночь будет находить у себя под изголовьем сто ашрафи.
Мальчики услышали это. Саид увидел под головой кошелек с сотней ашрафи и очень обрадовался:
— Брат, видно, голубки сказали правду, и ты станешь падишахом.
