– Ходил! – насмешливо повторил Губин. – В прошлом году, когда здесь была такая замятня, что не до Ряпунина шамхалу было! Ряпунин дал двести монет, и никто ему препону не чинил. А теперь такого не получится! Теперь шамхал стал другим. Вот где теперь наш воевода? В Сунже, от шамхаловых людей отбивается. Да и что я тебе рассказываю! Ты сейчас лучше сам послушай одного человека, который ещё только вчера оттуда выбежал. – И он повернулся к двери, постучал кулаком по столу и велел: – Приведите вчерашнего бритого!
За дверью послышались шаги, а потом стало тихо. Губин сидел неподвижно, смотрел мимо Маркела, молчал. Маркел считал в уме. И когда он досчитал до трёхсот, за дверью опять послышались шаги, какие-то слова, потом дверь открылась, и двое казаков ввели человека, на вид горского татарина. Казаки вышли, татарин снял шапку. Голова у него была бритая.
– Это Аллага, – сказал Губин. – Наш верный человек из здешних.
Аллага кивнул.
– А это Маркел, человек из Москвы, – сказал Губин. – Его царь к шаху послал. Маркел хочет через вас проехать.
Аллага посмотрел на Маркела и сказал:
– Этого никак нельзя.
– Мне очень нужно, – сказал Маркел. – И мне нужно скоро. Пока я в другую сторону пойду, моё время кончится и моё дело пропадёт.
– Это очень плохо, – сказал Аллага. – А раньше было хорошо! Наш князь никого не слушал, мы жили по нашим законам, с кем хотели, с тем и воевали, а ваши люди туда-сюда ездили, наши люди смотрели на них и радовались. А теперь так нельзя. Теперь надо делать так, как говорит Великий Турка.
Тут Аллага тяжко вздохнул. Маркел опять сказал:
– Мне очень нужно. И я скупиться не буду.
Аллага огладил бороду, посмотрел на Маркела, потом на Губина. Маркел улыбался, Губин смотрел в сторону. Аллага покачал головой и заговорил:
– Это было совсем недавно, в начале этого лета. К нам приехал большой человек от Великого Турки. Князь выехал встречать его, потом мы все вместе пировали, было очень весело. Пировали восемь дней! Большой человек говорил о нашем князе только самые лучшие слова… Но как только он уехал, наш князь стал очень строг и приказал казнить кое-кого. А потом его гнев был таков, что ещё немало голов было срублено. Трудно сказать, в чём были виноваты эти люди, но теперь, я думаю, никто у нас не захочет даже смотреть в сторону неверных, не то что иметь с ними дело. Потому что кому это надо – подставлять свою шею под саблю?!
– Но я не поскуплюсь! – сказал Маркел.
– Голова стоит дороже, – сказал Аллага.
– А я думал, ты храбрый человек! – сказал, усмехаясь, Маркел.
Аллага схватился за кинжал.
– Хорошо, – сказал Маркел. – Я тебе верю. А теперь скажи, что бы ты делал на моём месте, если бы тебе нужно было миновать земли вашего шамхала?
– Одного шамхала в этом деле будет недостаточно, – сказал Аллага. – Великий Турка покорил много земель. Теперь отсюда, может, двадцать дней нужно идти, прежде чем дойдёшь до Персии. Поэтому я вначале нашёл бы человека, который провёл бы меня и моих людей до Тарки, потом…
– Погоди-погоди! – сказал Маркел. – А сколько бы ты дал ему за это?
Аллага подумал и ответил:
– Сто монет. До Тарки.
– Так, хорошо, – сказал Маркел. – А дальше?
– А дальше, – сказал Аллага, – до Дербента ещё сто монет. Потом сто до Низабата, сто до Баку и сто до Куры. А больше не надо! Дальше уже Гилянские земли, Персидское царство.
– Так сколько же это всего денег получается?! – воскликнул Губин.
– Пятьсот монет, – ответил Аллага.
– И обратно пятьсот?
– И обратно. И половину заплатить вперёд.
Маркел молчал, улыбался. Зато Губин сердито сказал:
– Но это тысяча монет!
– Не любишь ты своих солдат, – сказал Аллага. – Они стоят в пять раз больше, и это самая малая цена за них.
– Молчи! – сердито сказал Губин.
Аллага молчал. Губин посмотрел на Маркела. Маркел спросил:
– Значит, ты за тысячу берёшься. Так?
– Нет, не так, – ответил Аллага. – Тысяча монет – это столько денег стоит это дело. Теперь надо искать того, кто за него возьмётся.
– А ты не возьмёшься?
– Нет. Потому что это то же самое, что самого себя зарезать.
Маркел усмехнулся, повернулся к Губину, спросил:
– А ты что скажешь?
– Дам триста, и всё. И не больше!
Маркел посмотрел на Аллагу, потом опять на Губина, сказал:
– Ладно, решайте пока без меня. А я пойду маленько отдохну с дороги.
И вышел. Шёл, выходил из крепости и думал, что Аллага просто набивает себе цену, а Маркелова забота – это не деньги сберегать, а добывать слона.
Когда Маркел пришёл на пристань, там почти никого уже не было. Маркел взошёл на бусу. Кирюхина, ему сказали, нет, Кирюхин ушёл к казакам. Маркел залез к себе в чердак, проверил сундук. Гришка принёс обед из крепости. Маркел поел, лёг думать. Ничего не думалось, зато крепко заснулось. Снился слон. Слон стоял, жевал мочало и помаргивал. Потом вдруг поднял хобот, задудел, и Маркел сразу проснулся. Оказалось, что это вернулся Кирюхин, и теперь он толкал Маркела в плечо и радостным голосом говорил, что он записал тридцать казаков в государево войско.
– Это очень хорошо, – сказал Маркел. – А что Губин говорит?
