– Точно лютеранка, – вмешался в разговор другой брат. – Я помню, приходил пастор, они с матерью долго разговаривали. Потом мать сказала, что он из лютеранской церкви.
– Но молиться-то она ходила в наш собор?
– Вот именно.
В двухкомнатной квартире с большой прихожей, в которой, несмотря на ее величину, пятерым мужчинам было тесно, тускло горело бра в виде сосновой шишки на бронзовой ветке и пахло лекарствами. Старший брат провел отца Дионисия через просторный зал, заставленный старинной мебелью, в маленькую комнату. На узком диванчике у окна лежала худая седоволосая женщина с резкими чертами лица.
– Добрый вечер, – сказал отец Дионисий.
– Добрый вечер, – тихо ответила женщина.
– Вот, батюшка, наша мама, – представил больную старший. Другие братья в комнату не вошли. – Ее зовут Марта.
– Хорошо, – сказал отец Дионисий, снимая с груди дароносицу. – Вы оставьте нас, мы поговорим и все выясним.
Мужчина поклонился.
– Мы на кухне посидим, а двери закроем, чтобы вам не мешать. Если что-то будет нужно, вы кликните меня, меня зовут Петр. Петр Петрович Реймер.
На вид больной было лет семьдесят. Тонкие черты лица и яркая седина волос, аккуратно уложенных в строгую прическу, выдавали в ней интеллигентную женщину, из тех, кто до глубокой старости, невзирая на болезни, следят за своей внешностью. Она внимательно смотрела на священника. «Похожа на учительницу из старого фильма», – подумал отец Дионисий.
– Ваш сын сказал мне, что вы – лютеранка?
– Да. В младенчестве меня крестили в кирхе. Это было в Риге.
– Но вы ходили в собор, в русскую церковь?
– Это так.
– А почему? В городе, насколько я знаю, есть лютеранская община.
– Я хотела окреститься в Православной церкви…
– Вы – христианка, – вежливо перебил отец Дионисий. – Вам не нужно креститься. Водное крещение совершается один раз. Апостол говорит: един Бог, едина вера, едино крещение.
– Я не знала этого. В храме сказали, что нужно все делать заново. Но… я так и не решилась. – Больная тяжело вздохнула и, помолчав некоторое время, продолжила: – Видите ли, это долгая история. Едва ли нужно ее рассказывать. Я хотела стать православной, ходила в собор, крестила сыновей. Старалась воспитывать их в христианском духе…
– А что же сами? – спросил отец Дионисий.
– Сама?.. Видите ли… На мне, батюшка, есть один грех, с которым я не решалась подойти к священнику. Теперь вот пришла пора умирать, и я не могу с такой ношей предстать перед Богом. Вот почему пригласила вас. Вы можете меня исповедать и причастить?
Отец Дионисий ответил не сразу. Было о чем подумать.
– Я, конечно, исповедую вас и причащу, но так как вы принадлежите к лютеранской церкви, сначала надо присоединить вас к православию. Существует такой чин. У меня, к сожалению, нет с собой нужной книги…
– Что же делать? Душа, батюшка, горит!.. Доживу ли до завтра, один Бог знает.
На лекциях по литургике семинаристов, конечно, знакомили с чинами присоединения к Православной церкви людей разных вероисповеданий, в том числе и лютеран. Но на практике отцу Дионисию применять подобные знания пока что не доводилось. Да и знания эти, как сейчас выяснялось, были весьма расплывчаты. Помнилось только, что католиков принимают по третьему чину, через покаяние, а лютеран по второму, то есть через миропомазание.
– Вы ведь долго ходили в собор, значит, с основами православия знакомы? – задал он вопрос.
– Знакома. Молитвы читаю уже много лет из православного молитвослова, знаю «Символ веры»… И с историей filioqe знакома. Я ведь всерьез готовилась ко крещению. Да и по профессии я преподаватель.
– Что вы преподавали? – спросил отец Дионисий, думая, как точно он угадал в больной учительницу.
– Латынь. Я учила студентов латыни. В лингвистическом университете.
– Per aspera ad astra [3] , – произнес отец Дионисий знаменитый афоризм. Только это и вспомнилось ему из латыни.
– Per crucem ad lucem [4] , – ответила женщина усталым голосом и через силу улыбнулась.
Отец Дионисий понял, что сейчас ей не до разговоров.
– Вы – ученый человек и…
– Ах, батюшка, оставьте. Morosophi moriones pessimi. Ученые дураки – худшие из дураков. Так говорили древние. Разве голова управляет жизнью человека? Управляет сердце. А в нем нет покоя… Успокоиться оно может только с Богом. Так, кажется, говорил Блаженный Августин? Я нашла Его, потому так хотела окреститься!..
– Слава Богу, вас крестить не нужно, – заметил отец Дионисий. – А вот миропомазание необходимо. Вы потерпите немного, мы сейчас с вашим сыном съездим в собор за миром.
– Хорошо, я потерплю. – Она посмотрела на журнальный столик старинной работы, весь заставленный пузырьками и коробками с лекарствами. – Per crucem ad lucem… Nuns aut nunquam [5] .
