Подруги умолкли, посмотрели на расстроенного священника и попятились к выходу. Ожидающие исповеди прихожане так и не поняли, что произошло за киотом, а отец Иннокентий постоял-постоял с прижатой к груди иконой, но на стену ее не повесил – унес в алтарь. Потом подошел к дежурной по храму бабушке Марии и сказал:
– Вы это, теть Маш, поглядывайте за народом. Не ровен час, уволокут что-нибудь!
Старушка махнула сухонькой рукой:
– Полно, батюшка. Чай, в церкви-то воровать побоятся!
Отец Иннокентий вздохнул, очки поправил.
– Избави Бог, – сказал он задумчиво. – Однако всякое случается. – И отправился к аналою продолжать исповедь.
В сторожке на столе под толстым, помутневшим от времени, затертым оргстеклом можно было прочесть текст, отпечатанный на пишущей машинке прописными буквами:
«УКАЗАНИЕ СТОРОЖАМ
И ДЕЖУРНЫМ ПО ХРАМУ!
ЕСЛИ АГНИЯ НЕ БУДЕТ ПОДЧИНЯТЬСЯ
СЛОВЕСНЫМ УВЕЩЕВАНИЯМ, РАЗРЕШАЮ
ПРИМЕНЯТЬ К НЕЙ ФИЗИЧЕСКУЮ СИЛУ.
НАСТОЯТЕЛЬ ПРОТОИЕРЕЙ СЕРГИЙ»
