Он не спорил, превратившись в Баева, а когда стал отцом, то в свидетельство о рождении сына вписал девичью фамилию жены, известную в дипломатических кругах: так парню будет легче пробиваться, везде и сразу — зеленый свет.
И кто же после этого везунчик? Он, утративший фамилию отца и не передавший ее сыну? Вроде как человек без роду-племени. Георгий Петрович опустил стекло, поманил продавца газет, угостил длинной дорогой сигаретой, сказал зачем-то:
— Не суди, да не судим будешь.
Зеленый свет. Сцепление, скорость, газ. Ненужные воспоминания остались за бампером «Волги», вместе с вонючим выхлопным дымком.
У следующего светофора Баев лениво развернул газету. Вечерним поездом в купе вагона СВ он уезжает в отпуск, и сейчас гораздо интереснее, что там, дома. Поэтому вчера по телевизору смотрел только союзную программу, не переключаясь на местную, и не знал последних новостей страны пребывания. «Завтрашний день» выдал ему главную— крупным заголовком через всю первую полосу: «Русские вертолеты расстреливают детей в национальном заповеднике».
Баев почувствовал, как рубашка прилипает к спине. Есть моменты, когда не спасет кондиционер! Рванув вперед под желтый, он подумал еще, что пропал теперь билет на вечерний поезд. И в Лазаревскую жена поедет без него. На мгновение где-то за колоннадой университета, мимо которого проезжал Баев на пути в посольство, мелькнули заманчивым миражом волны иссиня-синего моря. Остывшая за ночь серая галька пляжа, отороченная шипящим кружевом прибоя.
Недостижимо. Надо улаживать конфликт. Плакал отпуск.
Баев нехорошо, от отвычки неумело, выругался.
Лев был на расстоянии прыжка и смотрел на Дона в упор. Гривастый буквально сверлил немигающим взглядом. Взгляд проникал под ложечку, где вдруг обнаружилась сосущая пустота, и леденил сердце. В стеклянных глазах чучела застыла невысказанная угроза. А еще в них отражались журнальный столик с двумя бокалами, кресло и в нем — собственной персоной Дональд Фишер с кривой физиономией: скривиться было отчего.
Куда же они все запропастились — Барбара, Кати, Амарилла? При попытке оглядеться в голове Дона словно петарда разорвалась. Сквозь вспыхнувшие перед глазами искры он успел заметить, что в студии фотоателье «Парадиз» никого нет, а один из двух бокалов почти полон. Это было против правил, а потому тревожило. Сколько ни напрягал Дон память, не мог ответить, кто оставил вино в стакане. Золотистый «токай», к которому уже тянулась его рука.
Дон закурил, восстанавливая цепочку событий с того момента, как оставил Еву на русском полигоне. Неприятности начались сразу — на проселочной дороге выставляли оцепление. С трудом удалось через него прорваться, при этом русский солдат угрожающе лязгнул затвором.
А потом произошло то, что и должно было случиться: в небе появился вертолет и сверкнули молнии.
Дон развернул мотоцикл. Он мчался по какой-то тропке. Теперь подальше, подальше надо быть от «Танцплощадки ведьм».
О происходившем на полигоне впоследствии Дон узнал из дневного выпуска радионовостей. Ева ранена… Что же, значит, такая ее судьба. Дон позвонил Лоранду, как привык уже делать в последнее время, но не застал того на месте.
С корзиной роз и коробкой дорогих конфет (день выпал — сплошные расходы!) Дон примчался к госпиталю Святой Марии-Магдалины. Примчался к Еве, а его не пустили! Нехотя привратница согласилась лишь отнести передачу, но уже через десять минут не без злорадства вернула все обратно: «Молодому господину велено передать, чтобы он больше не беспокоился».
Дон — не гордый — взял корзину и рванул в «Парадиз». «Мой дом — моя крепость» — хорошо он помнил изречение англичан, и там, за толстыми стенами приобретенного заведения, решил отсидеться, подумать, в какую историю он вляпался и куда теперь плыть дальше.
Входная дверь фотоателье была закрыта, шторы наглухо задернуты, но Дона это не смутило. При подписании контракта он получил ключи от всех замков. На втором этаже, в закутке, в компании Клетчатого акт-модели в полном комплекте горестно дули пиво: новый хозяин показался крутенек.
Секунду на пороге Дон думал, как поступить. Воспользоваться поводом и уволить всех к чертям? Но в городке, где многие знают друг друга с младых ногтей, мудрено найти еще полдюжины смазливых пташек, готовых позировать обнаженными. Провинция! Да и на Еву теперь рассчитывать трудно. Опять же при заключении контракта был оговорен пункт о служащих…
Корзинка все еще болталась на руке Дона, подсказывая хороший ход: «Цветы и конфеты вам, девочки! А мне пусть кто-нибудь принесет бутылку вина из подвала. Если не изменяет память, там есть “токай” восемьдесят пятого года».
Дон выщелкнул из брелока ключ от винного подвала, собранная в котором коллекция встала в круглую сумму, а сам поднялся в студию со львом. Вышколенные девочки не заставили томиться ожиданием. Первой с бутылкой на подносе вошла крашеная блондинка Кати. За ней следовала Амарилла и вместе с ней соленые орешки. Что еще? Об этом история скромно умалчивала.
