Он тяжело выдохнул, тут же устало опустился на стул, потёр глаза, как делал всегда, когда они уставали от очков, тут же взглянул на неё, нервно облизал губы и замолчал. Он молчал, а Лера всё ещё не понимала, что он только что сказал. Она с лёгкостью могла бы принять это за шутку, как было уже много раз, но этот траурный вид не позволил пропустить всё мимо ушей.
-- Саш... ты чего? - Заикаясь, спросила она, сделала шаг навстречу, но приблизиться ещё не смогла.
-- Лерочка, родная, прости, я понимаю, что поступил как последняя сволочь, я негодяй, как хочешь назови, всё будет правильно, но это произошло и я ничего не могу изменить... к сожалению.
-- Ты... ты сейчас серьёзно, что ли... я не поняла.
Лера всё ещё пыталась направить его в нужную сторону, предлагала улыбнуться, сказать, что это шутка, но он не говорил. Она опасно размахивала ножом, держа его в руках, так и не успела положить на место после нарезания хлеба. Синицкий сидел на стуле и продолжал что-то бормотать, замолк, только когда на Леру глаза поднял: она затаила дыхание, мышцы на её длинной шее напряглись, грудь на вздохе, взгляд пустой и безжизненный.
-- Лера, послушай, -- подскочил он и схватил её за руки, -- мне нет оправдания, но ты же знаешь, что я люблю только тебя, мне никто не нужен, кроме тебя. Это был просто секс, минутная слабость, как с моей стороны, так и с её. Нет, и не может быть никакого продолжения. Мы больше не видимся... Лера...
Она избавилась от его рук одним резким движением, швырнула нож на стол и попыталась отдышаться, смотрела на него глазами полными слёз, но всё ещё держалась. Стало холодно, невыносимо холодно, внутри всё замерло. Потом резкий жар и головная боль. Она помассировала виски, напряжёнными ладонями расправила волосы, убирая их с лица, напрочь забыв о причёске. А он всё ещё стоит рядом, смотрит, вроде виновато, только что ей с его виноватого взгляда?
-- Я люблю тебя, Лерчик.
-- А её? - Вырвалось вдруг прямо из груди, чужой ледяной голос, обжёг всё изнутри.
-- Я тебя люблю! А это был просто секс, ничего для меня не значащий, понимаешь?..
-- Зачем... зачем, ты говоришь мне все эти гадости? Или, может, ты считаешь, что мне от этого легче?!
Её губы затряслись, она начала метаться по комнате, сама не понимала, что ищет, потом резко остановилась.
-- Когда? Когда это было? Месяц, два? Неделя?
-- Лера, всё это не имеет значения.
-- Ты... ты пришёл от неё, -- голос дрожал, нужных слов не хватало, Лера заикалась и спотыкалась через каждое слово, -- лёг в нашу постель... какая мерзость!
Она не выдержала и закрыла лицо обеими руками, внутри стало пусто и истошное рыдание раздалось на весь дом. Она никогда не рыдала, всё всегда было так, как она хотела, это сон, глупый сон. Синицкий подбежал, пытался успокоить, но делал только хуже.
-- Кто она? - Получилось вымолвить сквозь слёзы.
-- Ты не знаешь, мы вместе работали, напряжённый день и... я сам не понимаю, как всё это произошло, но я её уже уволил, она мне не нужна, Лера, любимая, дорогая моя.
Он целовал её руки, её лицо, но Лера стала чужой и холодной. В один момент оттолкнула его и пыталась справиться с эмоциями.
-- Просто секс?
В голове пульсировало, о чём она сейчас думает?
-- Я люблю тебя.
