Некоторые историки справедливо утверждают, что поэзия личности Петра заключалась в непрестанном действии. С его прибытием в Тверминне 20 июля 1714 года деятельность русской эскадры сразу же оживилась. Осмотрев гангутскую позицию шведов с моря, Петр тотчас усилил морские дозорные караулы с пяти до пятнадцати галер и выдвинул их к крайним шхерным островкам возле самого гангутского плеса. С легких дозорных скампа-вей должны были не только неустанно следить за всеми маневрами шведского флота и мешать неприятельским шлюпкам набирать воду на островах, но и быть готовыми к прорыву шведской линии в случае полного штиля на море.На гангутском мысу Петр глазом опытного бомбардира сразу определил, что строящиеся там батареи никак не смогут достать шведские корабли. Эту бесполезную работу он сразу прекратил, а затем, самолично облазив весь полуостров, предложил на совете в самой узкой его части соорудить переволоку, дабы по деревянному мосту перетащить легкие галеры в абовские шхеры и тем привести в великую конфузию неприятеля.
— Но корабли по суше не ходят,— вежливо улыбаясь, стали возражать Петру на военном совете наемные капитаны англичане Джемисон и Грис.
— Ежели наши предки на пути от Новгорода до Царьграда шли с многими переволоками, го неужто мы не перетащим скампавеи по перешейку шириной от силы тысяча сто семьдесят сажен? — Петр строго оглядел свой военный совет.
Англичане о пути «из варяг в греки» ничего, само собой, не ведали, но русские-то должны знать! И впрямь, русские генералы зашумели согласно с царем. Ведь они ведали не только о древних походах «из варяг в греки», но и о том совсем недавнем походе, когда, подступая к Шлиссельбургу, Петр и его солдаты перетащили по карельской тайге корабли из Белого моря в Онежское озеро. Посему консилия высказалась за устройство переволоки, и уже с 23 июля полторы тысячи солдат валили лес на перешейке, прорубали просеку и сооружали деревянный помост для скампавей. Весь Гангут был окружен при этом крепкими караулами, а местным жителям запрещено было покидать свои дома, «дабы неприятель не мог ведать, что у нас делают».'
Прокладывая просеку, солдаты поджигали лес на перешейке, и такой густой дым повис над Гангутом, что шведы одно время решили, что русские намерены под этой дымовой завесой прорваться вдоль берега к абовским шхерам. Ватранг даже приказал командиру шхерной эскадры шаутбенахту Эреншельду подвинуть свои шхер-боты и галеры поближе к берегу. Вскоре, однако, один случай разъяснил шведам истинную причину дымовой завесы.
2-5 июля к борту шведского флагманского корабля «Бремен» подошло маленькое рыбацкое судно. Рыбацкий шкипер доставил не только свежую рыбу, но и важные известия: первое — сам царь прибыл в Тверминне, второе — русские готовят переволоку через Гангут.
— Значит, московиты строят драгет? — Тучный краснолицый Ватранг обращался, казалось, не столько к шкиперу, сколько к самому себе.
— Так точно, господин адмирал, они сооружают драгет! — Старый шкипер, родом из здешних шведов, сам служил когда-то в королевском флоте и хорошо ведал, что такое драгет. Ведь варяги знали устройство переволоки так же хорошо, как и русские.
— Дайте шкиперу тридцать талеров и купите у него всю рыбу! — приказал Ватранг своему флаг-адъютанту.— И вызовите на совет флагманов!
— Так вот чья воля столкнулась с моей волей!— Старый морской волк мерил широкими шагами адмиральскую каюту, поджидая флагманов. — Ну ничего, мы еще посмотрим, чья возьмет, чья воля сильнее, господин ша-утбенахт Питер Михайлов! Так, кажется, кличут вас московиты на море.
На совете младшие флагманы — и этот щеголь-француз Лиллье, и высокий белокурый викинг Эреншельд — дружно вспомнили, что не кто иной, как сам Ватранг, в начале кампании, обследуя гангутскую позицию, указал на ее слабое место: узкий перешеек, где можно построить драгет.
— Как вы были нравы, мой адмирал, совершенно правы! — Лиллье даже воздел руки, показывая всем чистоту кружевных брабантских манжет,— Конечно же, надобно было сразу встать на позиции у Тверминне, где в прошлом году я один сдержал русских!
— Хватит, господа, вспоминать прошлое! — Адмирал отвел руку от глаз и обвел флагманов строгим взглядом,— Лучше решим: какие меры принять против последних неприятельских акций?!
Порешили быстро и скоро: вице-адмирал Лиллье с эскадрой в одиннадцать вымпелов должен был немедля перекрыть главный фарватер, ведущий из Тверминне, и при попутном ветре атаковать и уничтожить стоящий в бухте русский галерный флот; шаутбенахт Эреншельд со своей шхерной эскадрой должен был пройти с запада к переволоке и встретить русские галеры жестоким огнем в момент спуска их на воду.
