Персоны нон грата и грата полностью

И непонятно, где правильная. Не очевидно, что первая. С точки зрения автора, которому и так мало платят.

И еще аргумент: когда издатель слышит слово «рассказ», его рука тянется к пистолету. Рассказы не покупают, не спрашивают в библиотеках, потому что рассказ не дает забвения.

Можно ли заработать литературой? У знакомой писательницы есть прелестное выражение: «Сам себя вокруг столба выебешь, пока…». Так вот, пять раз вокруг столба, пока заработаешь на жизнь литературой.

А поэтам вообще не платят, поэтому они такие озлобленные. Факт, современная поэзия утратила принцип калокагатии, прекрасного и доброго. Прекрасное чаще всего демоническое. Поэзия пошла по пути обслуживания обаяния зла. Это идет от Мильтона, через Лотреамона — и вот сегодня опять вспыхнуло. Прекрасное и манящее скорее согласится быть аморальным. Примеров тому, талантливых и не очень, сотни.

Еще один порок — литература, которая вертится волчком и пытается укусить собственный хвост. Допустим диалог:

— Лучше всего точные науки передаются половым путем. Нужно только найти отличника.

— Запиши.

— Сам запиши.

— И это тоже запиши.

— Вот это и называется постмодернизм.

— И это запиши.

Можно и так, поумнее:

— Мне, пожалуйста, Пастернак'a на немецком языке, в переводе Гете.

Или:

— Добро — это рафинированное зло.

Далее везде.

А ведь было, было великое предназначение. «В Париже лучше не иметь постели, чем приличного смокинга» — сказано в одном из романов Гюи де Мопассана. Я читала его в голодном студенчестве. И так меня обеспокоила приведенная сентенция, что, как только случилась стодолларовая бумажка (кажется, это вообще был мой первый заработок), я тут же отправилась в магазин модной одежды на «Белорусской» и купила себе черный шелковый пиджак а-ля смокинг.

Волшебная сила искусства, говорил детский писатель Драгунский.

А приличной кровати у меня не было еще лет пять. Да и сейчас, впрочем, нет. Да и бог с ней.

И все-таки литература владеет иногда умами, факт.

В магазине «Академический проект» на Рубинштейна купила книжку «Короткая лесбийская проза». Скорее всего, хорошая подделка под переводы западных писательниц — филфак ЛГУ постарался или еще что-нибудь в этом роде. Муж читает вслух отрывок из рассказа Моник Виттих Les gu'erill`eres: «Молодые девушки ищут в кустах и деревьях гнезда щеглов, зябликов, коноплянок. Они находят несколько канареек и покрывают их поцелуями, прижимают их к груди. Они бегут, они поют от радости, они перепрыгивают через камни. Сотни тысяч юных девушек возвращаются домой, чтобы лелеять своих птиц…»

Я ( изображая мужа, разочарованно): — «А я-то думал, это про настоящих птиц!»

Муж ( удивленно): — Да! А я-то думал, что это про настоящих птиц!

Какая, право, жуткая идиома: кровь с молоком.

Это о здоровом, румяном человеке. Ср.: кофе со сливками, бефстроганов в сметане…

Людоедское? О нет, гурманское.

О слоеной булочке: чешется.

Болезни, исцеляемые русскими заговорами, можно разделить на две группы: а) «олицетворенные» болезни или состояния: двенадцать сестер-лихорадок, золотухи, ночницы или полуночницы, криксы-плаксы, тоска, сухота; б) болезни явные, обозначаемые предметно, — чирей, ячмень, кила, волос и т. д.

Любопытно, что скрытые в теле, невидимые болезни имели красивые, поэтические названия, а очевидные, плотские — неблагозвучные, неприятные. То есть к внутреннимболезням (сиречь — внутреннему миру) уважения было больше.

Баба-Яга у Некрасова причитает над поверженным и порубленным Змеуланом:

— Кто тебя так исказил?!

Написано в 1840 году, 168 лет назад.

Услышала сегодня про свою прическу: э ркер на затылке.

Муж заехал к маме полить цветы и обнаружил подложенную под цветочный горшок книжку Хайдеггера, всю в земле и следах от подтеков воды. Ему стало нехорошо.

Протерла спасенного Хайдеггера ваткой с левомицитиновым спиртом.

Я не хочу, чтобы моя жизнь вплотную подошла к будущему.

О том же есть у Ларисы Миллер: « А пока мы ждали рая, // Нас ждала земля сырая».

— Когда вы повеситесь?

— Я? Я лично пока не собираюсь, — охуевший от такой борзости редактор сайта смотрит на меня огромными коровьими глазищами.

Я, конечно же, оговорилась, намеревалась сказать: «вывеситесь».

Что ж теперь поделаешь.

Однако денег дал.

Описания природы читать скучно…

А писать?!

На съемочной площадке раздеть человека легко — а в книжке трудно, попробуй раздень!