Смысл слов имеет забавное свойство меняться, и, хотя принято считать нас[94] идеалистами, а красных материалистами, на самом деле, обратное более похоже на правду. Мы уже созрели для материализма, означающего потребность в свободе и достатке для себя, а не для каких-то далеких потомков, в том смысле, что мы пытаемся все время помнить, что государство — это лишь инструмент народа, только средство, ведущее к цели. Красные же, с другой стороны, ребячливые идеалисты до такой степени, что они готовы пожертвовать собой ради лозунгов и склонны к мистицизму, наделяя свое государство и идеологию изначально присущими им ценностью и неизменным смыслом. На самом деле, не красные обычно являются безбожниками, а мы: мы можем признавать власть Иеговы, но редко спрашиваем его совета в практических делах, тогда как они с гораздо больше почитают своего «бога в спецовке» через его пророков, Маркса и Ленина, обращаясь к ним за советом в повседневных делах. Советские рабочие так благочестивы, что даже принесли свое право на забастовки на жертвенный алтарь марксизма-ленинизма.
Отсюда возникает серьезная опасность. Многие руководители восточных и южных стран могут решить, что программа заморозки угрожает самим основам их режимов. Те самые люди, которые гордятся званием «революционера», на самом деле часто не обладают достаточной интеллектуальной гибкостью и приспособляемостью, и для них может оказаться чересчур трудным переориентироваться. Яростное негодование и зависть могут вызвать сложности и даже привести к обострениям в международных отношениях на начальном этапе. Но существуют и благоприятные факторы.
Коммунисты, и даже их лидеры, на самом деле, не демоны, а люди, такие же, как и мы с вами, борющиеся за жизнь в очень сложном и загадочном мире и пытающиеся в нем разобраться. Отчаянье рождает фанатиков, но надежда — на личном, практическом уровне — может стать ключом к сотрудничеству.
Националистические и левые лидеры могут пошуметь некоторое время, как шершни в бутылке, но они постепенно успокоятся, осознав две вещи. Во-первых, они захотят добиться бессмертия для себя и своих родных. Во-вторых, все проблемы выглядят совершенно по-другому в долгосрочной перспективе. Когда будущее расширяется, прошлое сжимается; былые обиды теряют свою остроту, а вендетты свою притягательность. Слова песни приобретают очевидный смысл, а именно, пренебречь негативным и выделить позитивное.
Потребуется множество компромиссов и временных решений, для того, чтобы наскрести рупии, песо и т. д. Какое-то время многим странам придется соблюдать строгую экономию при заморозке. Возможно, тела будут храниться в ямах, теплоизолированные соломой и охлаждаемые сухим льдом. Возможно даже, что после заморозки сухим льдом они будут перевезены в Сибирь для хранения в вечной мерзлоте, если окажется, что при такой температуре их состояние будет меняться незначительно, и что издержки хранения будут снижены достаточно, чтобы оправдать перевозку. С точки зрения гражданского правопорядка, сначала будет не очень важно, насколько тщательно сохраняются тела, если только сохраняется надежда. Требования возрастут со временем и с повышением информированности, но с другой стороны, можно надеяться, что возрастут доступные ресурсы и масштабы сотрудничества. В частности, эти потрясения могут привести к резкому усилению контроля над рождаемостью. Можно даже полагать, что скоро бедные страны станут предпочитать криобиологическую помощь военной помощи. Опасностей достаточно, но есть также достаточно оснований для оптимизма.
Оценивая шансы на оживление, лечение, омоложение и улучшение замороженного человека, мы должны предусмотреть возможность очень серьезных починок и переделок. Это приводит к некоторым очень трудным вопросам.
В качестве особо сложного примера представьте себе умершего от рака старика, который был заморожен лишь через несколько часов после смерти, причем с применением грубых методов. Почти все клетки его тела были серьезно повреждены и по существующим критериям полностью мертвы, хотя некоторые еще могут делиться, и можно предположить, что небольшая часть из них сравнительно слабо повреждена. Но по прошествии достаточного времени медицина наконец-то готова взяться за этого пациента, и для большей выразительности давайте предположим, что используется самый невероятный набор технологий.
