Дон Бальтасар Турпид медленно смаковал стакан прекрасного французского коньяка, настоящего старого
— Гм! Действительно, — небрежно ответил дон Бальтасар, — и даже очень важной неудаче: дон Фабиан Торрильяс де Торре Асула назначен министром юстиции.
— Друг дона Порфирио Сандоса?
— Он самый!
— Voto a Brios!1 — воскликнул дон Бальдомеро. — Только этого недоставало, чтобы совсем доконать нас! И эта идея…
— Какая?
— Да эта ссуда денег! Вы просто сумасшедший!
— Я? Ничуть не бывало!
— Но это, вероятно, была шутка, мой друг?
— Я не имею обыкновения шутить в делах, — ответил дон Бальтасар серьезно. — Раз мне предоставляется возможность устроить выгодную сделку, на то я ибанкир, чтобы не упустить ее.
— Это правда; но снабжать деньгами нашего смертельного врага!..
Дон Бальтасар пожал плечами и сделал презрительную гримасу.
— Вы ничего не понимаете в этих спекуляциях; я же в этом деле выигрываю двести, а может быть, и триста процентов! Надо быть дураком, чтобы не воспользоваться им.
— Но каким образом дон Порфирио, этот старый плут, обратился именно к вам?
— Разве вы забыли, что все, не исключая и дона Порфирио, считают меня вашим врагом?
— А теперь он, наверное, окончательно убедился в этом мнении, найдя в вас такую готовность услужить ему!
— Именно этого-то я и добивался и теперь торжествую: у нас установились с ним личные отношения.
— Однако, мой друг, вы нас всех морочите. Право, вы очень милы! — сказал дон Мануэль, нахмурив брови.
— Как вы любезны, — ответил дон Бальтасар, наклоняя голову с комической гримасой. — Дамы до сих пор повторяют мне иногда тот же комплимент!
— И что это за человек, черт побери! На него и рассердиться невозможно! — воскликнул дон Мануэль, стукнув кулаком по столу.
Все рассмеялись.
— Но, несчастный, — начал опять дон Мануэль, — вы вообразите, что ведь мы теперь все ставим на карту. Вся наша сила в нашем богатстве и нищете этих прощелыг. Им негде достать какую-нибудь тысячу пиастров, а вы настолько глупы, что даете им целых двести тысяч!
— Да я дал бы им вдвое больше, если бы они попросили меня!
— Но ведь это безумие! — вскричал дон Мануэль в ярости.
— Не волнуйтесь так, дон Мануэль, — вмешался в разговор дон Бальдомеро. — Я начинаю понимать комбинацию дона Бальтасара и вполне разделяю его мнение.
— Как, вы согласны с…
— С доном Бальтасаром? Безусловно!
— Пусть он объяснится! — резко произнес дон Корнелио Кебрантадор.
Дон Мануэль из осторожности вынужден был уступить своим сообщникам; затаив гнев, он внешне выглядел спокойным.
— В таком случае, — сказал он, — пусть объясняется; я просто теряю голову среди тех несообразностей, о которых этот черт говорит уже целый час, точно насмехаясь над нами.
— Никогда еще я не говорил более серьезно, чем в настоящую минуту, милый сеньор, — ответил дон Бальтасар, — и если бы вы не перебивали меня, то давно бы уже все поняли.
— Так говорите же, я не произнесу больше ни слова!
— Давно бы так. Прошу у вас только пять минут внимания. Надеюсь, что ваше терпение не истощится.
— Слушаю, но прошу вас, милый сеньор, быть на будущее немного терпеливее. Наше положение известно вам лучше, чем кому бы то ни было. Следовательно, мы с вами оба прекрасно сознаем, что, невзирая на обширный круг наших связей, на большую численность наших единомышленников и те высокие посты, которые многие из них занимают в обществе, в армии или торговле, наше господство не продлилось бы и полгода во всякой другой стране, менее эксцентричной, чем наша. Достаточно какой-нибудь случайности — все пойдет прахом, и мы погибли!
— Однако вот уже скоро двадцать лет, как положение дел остается тем же и наше могущество лишь возрастает с каждым днем! — с иронией сказал дон Мануэль.
— Потому что мы в Мексике, где все идет вразрез с логикой; явная бессмыслица здесь будет иметь успех. К тому же, до сих пор на нас никогда серьезно не нападали.
— Именно вследствие наших связей и массы наших сообщников, рассеянных не только по городам, но даже и по деревушкам.
Дон Бальтасар пожал плечами, заметно разволновавшись и гримасничая невозможным образом:
— Но вы просто дурак! — сказал он грубо.
— Что?! — выпрямился дон Мануэль.
— Да, вы дурак, и я сейчас докажу вам, что прав. Вы воображаете, что наши связи, установленные нами такой дорогой ценой, и наши союзники выгородят нас в минуту опасности?!
— А как же иначе! Для чего же мы и принимали их в свое товарищество?
— Это вы их принимали, но не мы. Восстановим факты, пожалуйста!
— Чего ради, не понимаю!
