От величия королевского правосудия он, однако, отмахнулся. Я начал понимать, что люди вроде Турлоу не придают большого значения закону. Если враги решат его уничтожить, чистота перед законом его не спасет, а если он достаточно силен, то может ничего не опасаться, как бы велики ни были его преступления. Закон – орудие власти, и не более. Он предложил мне опасную сделку, страшный выбор. Я искал правосудия, но Турлоу показал мне, что правосудия не существует и все сводится к борьбе за власть. Если я хочу вернуть свое законное положение, то должен уничтожить чужих врагов точно так же, как уничтожили моего отца. Я могу достичь своей цели, но только через отречение от того, что стоит за ней.
Потребовалось много дней размышлений и молитв, прежде чем я принял это условие. Когда же я его принял, Турлоу отправился в Оксфорд, где обсудил это дело с доктором Уоллисом после их встречи в театре.
Меня мучили опасения, но он объяснил мне, что Уоллису куда проще обратиться к тем людям в правительстве, которые могут оказать необходимое содействие. Как ни грубо я обошелся с ним в тюрьме, Турлоу с самого начала, казалось, полагал, что заручиться помощью Уоллиса будет достаточно легко, хотя он не потрудился объяснить мне, почему именно.
– Ну? – спросил я настойчиво, когда Турлоу по возвращении наконец-то позвал меня к себе. – Уоллис согласился помочь?
Турлоу улыбнулся.
– Пожалуй. Если получит кое-какие сведения. Вы упомянули итальянского джентльмена, с которым познакомились у сэра Уильяма Комптона.
– Да, Кола. Для иностранца весьма учтивый человек.
– Совершенно верно, Кола. Доктора Уоллиса чрезвычайно интересует ваше мнение о нем.
– Я знаю. Он меня уже спрашивал, хотя я понятия не имею, зачем ему оно требуется.
– Ну, это вас ничуть не должно занимать. Сообщите ли вы под присягой все, что вам известно про этого человека? И ответите ли на любые другие вопросы доктора Уоллиса добровольно и откровенно?
– Если он мне подсобит, так само собой. Да и ничего такого мне не известно. А что я получу взамен?
– Доктор Уоллис, насколько я понял, может снабдить вас важнейшими сведениями о пакете, который ваш отец намеревался отослать вашей матери. Пакет этот содержал все, что он знал о Мордаунте и его делах. С кем он виделся, что говорил, а также все, чем это завершалось. Располагая всем этим, вы легко добьетесь своего.
– И он все время знал про этот пакет? И ничего мне не сказал?
– Пакет не у него, а он человек, который таит от других любые свои мысли, а не только тайны. И никогда ничего даром не отдает и не делает. К счастью, теперь у вас есть, что ему предложить. А он укажет вам, к кому вы должны обратиться, чтобы получить этот пакет. Ну так вы согласны на такую сделку?
– Да! – сказал я с восторгом. – Ну конечно. От всего сердца, если в отплату ему требуются только сведения. А за подобную находку я бы отдал ему даже жизнь, причем с превеликой охотой.
– Вот и хорошо, – сказал Турлоу, довольно улыбнувшись – Значит, с этим все улажено. Теперь надобно устранить угрозу со стороны закона и вернуть вам свободу ездить и ходить, куда вам будет угодно. Я упомянул про ваши подозрения, касающиеся этой Сары Бланди, и о кольце, снятом с трупа доктора Грова, которое находится у вас, и ее уже арестовали за убийство.
– Рад услышать это, – сказал я, а сердце мое еще пуще преисполнилось восторга – Я ведь объяснил вам, как мне стало известно, что убила она.
– Вы дадите показания против нее, ваше уважение к правосудию будет оценено, и с вас снимут все обвинения. Вы даете слово, что эта девушка, вне всяких сомнений, убила доктора Грова?
– Даю.
Знаю, это была ложь, и, еще не договорив, я был охвачен горьким негодованием на то, что меня к ней принудили.
– В таком случае все будет хорошо. Но только, повторяю, если вы ответите на вопросы, которые задаст доктор Уоллис.
Мое сердце было готово вот-вот разорваться от восторга, пока я предвкушал свое торжество во всем, к чему стремился. Поистине, думал я, на мне почиет благословение, если за столь краткий срок мне ниспослано так много. Несколько мгновений я пребывал на эмпиреях, но затем пал духом.
– Это ловушка, – сказал я. – Приманка, чтобы я возвратился в Оксфорд. Меня опять бросят в темницу и повесят.
– Такая опасность существует, однако, мнится мне, Уоллис охотится на более крупную дичь, чем вы.
Я негодующе фыркнул. Очень легко, подумал я, сохранять невозмутимое спокойствие, рассуждая о том, как петля затянется на чужой шее. Посмотрел бы я, как философски отнесся бы он к тому, что вздернули бы его.
Следующий ход был сделан несколько дней спустя. Я неохотно смирился с мыслью, что, невзирая на опасность, мне придется отдать себя в руки Уоллиса, однако мужество мне изменило, и я все еще колебался, когда неслышными шагами в комнату, где я проводил все свое время, вошел Турлоу и объявил, что меня ожидает посетитель.
– Некий синьор Марко да Кола, – пояснил он с легкой улыбкой. – Странно, как этот человек появляется в самых неожиданных местах.
– Он здесь? – сказал я, вскакивая на ноги от изумления. – Но почему?