Но лорд Бэкон не впал в отчаяние и привел один пример указующего перста, взяв название от указательного столба на развилке дорог, который указует лишь в одном направлении и не допускает иных толкований. Независимый очевидец, не получающий выгоды от своего рассказа, такой, который вследствие благородного происхождения и изрядного образования способен наблюдать и излагать увиденное, – вот самый надежный свидетель, и можно утверждать, что его показания имеют решающую силу, подавляя все меньшие категории свидетельств. На этих страницах я претендую на звание подобного очевидца и заявляю, что мое последующее повествование исключает саму возможность дальнейших споров.
Я послал доктору Грову короткую записку, в которой просил уделить мне время для беседы, и в свой черед получил записку, в которой он соглашался принять меня в тот же вечер. Вот как вышло, что, быть может, два часа спустя после того, как мистер Кола вышел из колледжа, я постучал в дверь Грова.
Разумеется, я не сразу перешел к цели моего визита, пусть я и пришел как проситель, но мне не хотелось показаться невоспитанным. Потому мы проговорили добрых три четверти часа, причем наша беседа часто прерывалась громким рыганием и ветрами, которые Гров пускал, громогласно жалуясь на блюда, какими посчитал нужным накормить членов факультета Новый колледж.
– Хотел бы я знать, что такое сотворил с ними повар, – просипел он после особо тяжкого приступа. – Трудно поверить, что можно так варварски испортить добрый ростбиф. Клянусь, под конец он сведет меня в могилу. Знаете, у меня был сегодня гость. Молодой итальянец, ваших, думаю, лет. Он сжевал все, не жалуясь, но вид у него при этом был такой, что мне прямо-таки хотелось расхохотаться ему в лицо. Вот в чем беда этих иностранцев. Слишком привыкли к затейливым соусам. Забыли, что такое настоящее мясо. Свою пищу они употребляют как свою религию, ха! – Тут он одобрительно хмыкнул собственной метафоре. – Все такое вычурное и мудреное, так что уже не разберешь что там внутри. Чеснок или ладан. Это одно и то же.
Он снова усмехнулся собственной остроумной шутке и как будто даже пожалел, что не придумал ее раньше, чтобы еще более уязвить своего гостя. Я не стал указывать ему на то, что его воззрения на еду представляются мне несколько противоречивыми.
Тут он снова застонал и схватился за живот.
– Господи милосердный, проклятый повар. Передайте мне вот тот пакетик с порошком, дружок.
Я передал ему пакетик.
– Что в нем?
– Безотказное слабительное, хотя этот напыщенный итальяшка твердит, что оно опасно. Напротив, Бейт говорит, что оно безвредно, а он ведь королевский лейб-медик. Если оно подходит для короля, то, надо думать, сойдет и для меня. За него ручаются и авторитеты, и мой собственный опыт. А тут является этот Кола и заявляет, будто оно бесполезно. Чушь, две щепотки, и кишечник опорожнится во мгновение ока. Я закупил большое количество месяца четыре назад как раз для таких случаев.
– Я думал, мистер Кола врач, поэтому он, наверное, знает, что говорит.
– Это он так утверждает. Я сам этому не верю. Слишком много в нем иезуитского, чтобы он был настоящим врачом.
– Насколько я понимаю, он лечит Анну Бланди, которая сломала ногу, – сказал я, усмотрев в этом возможность перевести беседу в нужное мне русло.
При одном только звуке этого имени лицо доктора Грова омрачилось неудовольствием, и он угрожающе заворчал, точно пес, отгоняющий соперника от своей кости.
– Я что-то такое слышал.
– Или, точнее, лечил, потому что у нее нет денег заплатить за лечение, а мистер Кола, кажется, не может себе позволить лечить бесплатно.
Гров хмыкнул, но я не внял этому предупреждению – так мне хотелось завершить мое дело и удалиться.
– Я сам обязался пожертвовать на это два фунта и пять шиллингов.
– Как мило с вашей стороны.
– Но мне нужно еще пятнадцать шиллингов, которых у меня в настоящее время нет.
– Если вы пришли просить меня о займе, мой ответ будет «нет».
– Но…
– Эта девчонка обошлась мне почти в восемнадцать фунтов в год. Из-за нее я едва не лишился обещанного мне прихода. Пусть ее мать хоть завтра умрет, мне нет до того дела. А послушать, что о ней говорят, так она это только заслужила. Если у нее нет денег на лечение, то это следствие ее собственного поведения, и грешно было бы устранять кару, какую она сама на себя навлекла.
– Но это же ее мать больна.
– Я тут ни при чем, и это давно уже не мое дело. Позвольте заметить, вы как будто слишком уж печетесь об этой девчонке. С чего бы это?
Возможно, я покраснел, и это навело Грова на след, ибо его злокозненный ум был поистине остер.
– Она служит у моей матушки и…
– Это ведь вы посоветовали мне взять ее в услужение, не так ли, мистер Вуд? Выходит, это вы fons et ongo[39] моих из-за нее напастей? И вы к тому же оплачиваете ее врачей? Похвальная, даже, позвольте заметить, необычная забота. Быть может, слухи, какие ходили о ее распущенности, должны были по праву относиться к вам, а не ко мне.