Неожиданно до него дошло, что он с русалкой разговаривал на каком-то, ранее ему неизвестном языке. Он вспомнил разговор: незнакомый язык был чем-то похож на древне — греческий, которым Влад владел почти свободно, но были и существенные отличия. Некий сплав древне-греческого с древне-скандинавским, с добавлением санскрита. Пожав плечами он решил зря не ломать голову над этим. Уж раз тут водятся русалки, то почему бы и ему не выучить мгновенно местный язык?
— Неплохая планетка, — подумал вслух Скиталец, — песочек мелкий, море тёплое, вода чистейшая, и русалки симпатичные водятся. Интересно, а кто ещё тут живёт кроме русалок? В болото бы не залезть, — развеселился Скиталец, — к Водяному с Кикиморой в гости!
Расстояние оказалось обманчивым. Он прошёл уже часа полтора, а до леса, так неудержимо влекущего его к себе, было по прежнему далековато. Солнце всё так же клонилось к далёкому горизонту, но не столь быстро, как на Земле, похоже что сутки тут были подлиннее земных. Прикинув на глазок оставшееся расстояние, он решил заночевать на берегу. Набрав сухого плавника и каких-то бордовых, но уже успевших высохнуть водорослей, он пошарил по карманам, достал зажигалку, и развёл костёр. Сам Влад не курил, но зажигалку таскал с собой постоянно. Отличный способ завязать знакомство с нужным объектом, да и вообще вещь полезная в личном хозяйстве. Правда, на всякий случай, он развёл костёр подальше от воды. Русалки русалками, но должны же быть и эти, как их… русалы, что-ли, решил Влад.
Скиталец, лёжа на боку, бездумно глядел в огонь костра, наслаждаясь его теплом. Послышался лёгкий топот копыт, смех. Он невольно приподнялся на локте и замер: по кромке прибоя шла пара самых настоящих кентавров, он и она. Молодой кентавр и молодая девушка. Густые волосы обоих кентавров были стянуты довольно широкими лентами: белой у кентавра и золотой у девушки. Или у кентаврихи? Как будет правильно Влад не знал и решил, что пусть будет девушка. Кентавриха звучит как-то уж слишком грубо. Они заметили его и, улыбнувшись, помахали руками. Он помахал в ответ, девушка сорвалась с места и ускакала вперёд, кентавр погнался за ней.
— Дети…, - вздохнул Влад и стал смотреть как садится солнце в море, где на горизонте величаво шли два парусника, алея парусами в закатных лучах. Солнце медленно тонуло в море и одновременно с заходящим солнцем появилась луна. Бледно — алый диск словно бы всплывал из темнеющей воды, слабым подобием севшего солнца. Едва солнце село, а луна взошла на небо, как вслед ей показалась вторая луна, бледно — жёлтого цвета и поменьше размером, чем первая. Стало довольно светло, а на воде заискрились сразу две лунные дорожки — золотисто-жёлтая и алая. Скиталец лёг на спину, закинув руки за голову, и стал разглядывать высыпавшие звёзды. Как и на Земле, в тропиках, они казались большими, но рисунок созвездий был ему совершенно незнаком. Потом Влад разглядел у самого горизонта дорожку, словно сотканную из множества звёзд, и решил что это Млечный Путь. Значит он где-то в нашей галактике. Хотя эта звёздная дорожка запросто могла и не быть Млечным Путём. Ему вдруг вспомнились строчки стихотворения прочитанного не так давно:
Незаметно для себя он заснул. И на этот раз ему приснилась всё та же женщина, смотревшая на него с лаской, словно любящая мать. Только теперь её лицо светилось искренней радостью и надеждой. Потом её сменила прежняя зеленоглазка, сводящая его с ума своей неземной красотой.
Проснулся он от весёлого девичьего окрика:
— Эй! Не спи, замёрзнешь!
