Перед тем как отправиться за Уэйдманом, Бромхед установил на магнитофон большую бобину с пленкой и поставил таймер на одиннадцать часов, ожидаемое время прибытия адвоката. И спокойно сидел за рулем «Роллса», зная, что каждое слово, сказанное в гостиной, окажется на пленке. Когда Уэйдман спустился вниз, Бромхед отвез его в контору. Потом вернулся, поднялся к себе, сделал сандвич с ветчиной, открыл банку пива, прокрутил пленку назад и приготовился слушать.
Миссис Морели-Джонсон оставляла два миллиона долларов Фонду по борьбе с раком. Еще два миллиона плюс участок под застройку в тысячу акров – Оксфэма. Миллион – Обществу слепых. Картины она наказывала продать, и выручка, наверное не меньше двух миллионов, отходила ЮНИСЕФ.
Далее следовали мелочи.
Сто тысяч долларов ежегодно Кристоферу Паттерсону до конца его жизни за постоянные теплоту и внимание. Пятнадцать тысяч долларов ежегодно и «Роллс-Ройс» Джеку Бромхеду. Двадцать тысяч долларов ежегодно мисс Мей Лоусон, ее компаньонке.
В тишине комнаты лишь шуршала магнитофонная лента, затем послышался голос адвоката:
– А как насчет вашего племянника, Джеральда Хэмметта? Вы что-нибудь оставляете ему?
– Джеральду? – воскликнула миссис Морели-Джонсон. – Разумеется, нет. Паршивый мальчишка. От меня он ничего не получит.
Дальнейший разговор не содержал ничего интересного. Бромхед откинулся на спинку стула и еще раз просмотрел записи в блокноте.
Пятнадцать тысяч долларов в год плюс «Роллс-Ройс». Он-то рассчитывал на большее. Это надо изменить… Как, он пока не знал.
Ее племянник, Джеральд Хэмметт. Кто он такой? Оказывается, у миссис Морели-Джонсон есть родственник.
Размышления не привели к какому-то выводу, он стер пленку и убрал блокнот. Еще есть время, напомнил он себе. Племянник его заинтересовал. Следовало навести справки. Родственник мог опротестовать завещание… с подобными документами всякое возможно, тут необходима осмотрительность. Неверный шаг, и полиция тут как тут. От этой мысли Бромхеда даже передернуло.
И тут он вспомнил о Солли Марксе. Его сосед по камере говорил: если тебе что-то понадобится на Тихоокеанском побережье, обращайся к Солли Марксу, не прогадаешь. Тот жил в Лос-Анджелесе, в нескольких сотнях миль от городка, где обосновался Бромхед. Солли, юрист по профессии, вел сомнительные судебные процессы, торговал земельными участками, ссужал деньги под немалые проценты и знал многое из того, что не попадало в газеты.
После некоторого колебания Бромхед решил позвонить Марксу. Нашел его телефон в справочнике, набрал нужный номер. Солли сначала держался настороженно, но растаял, едва Бромхед упомянул фамилию сокамерника.
– Я к вам подъеду. Не стоит обсуждать наши дела по телефону. Назовите место, и я там буду.
– Снимите номер в отеле «Франклин», – ответил Бромхед. – Встретимся там в шесть вечера.
Когда Бромхед пришел во «Франклин», Солли Маркс поджидал его в вестибюле. Внешность его поразила Бромхеда: более всего Солли напоминал раздутую жабу: низкорослый, кажущийся квадратным из-за непомерно широких плеч, с круглой, похожей на шарик для пинг-понга головой, с венчиком рыжеватых волос. В жирных щеках бисеринками блестели маленькие черные глазки, хитрые, ничего не упускающие из виду.
А несколько минут спустя Бромхед понял, что именно такой человек ему и нужен.
– Я не буду говорить вам, в чем причина, но мне нужно следующее: полная информация о миссис Морели-Джонсон, проживающей в отеле «Плаза-Бич». То же самое касательно Кристофера Паттерсона, заместителя управляющего «Пасифик трэйдерс бэнк». Тут меня интересует не только прошлое и настоящее. Особенно его отношения с женщинами. И еще, нужно выяснить как можно больше о Джеральде Хэмметте, племяннике миссис Морели-Джонсон. Вы сможете это сделать?
Маркс положил маленькую, с толстыми, как сардельки, пальцами, руку на колено сидящего рядом Бромхеда.
– Я могу все, что угодно, за соответствующую цену. Как я понимаю, сейчас вы недостаточно кредитоспособны, но у вас, скажем так, хорошие перспективы?
Бромхед всмотрелся в черные глазки.
– У меня хорошие перспективы.
Маркс допил содержимое бокала.
– Тогда никаких проблем. Требуемую информацию вы получите. Могу я узнать, что же у вас за перспективы?
Бромхед позволил себе улыбнуться.
– Я коллекционирую автографы. Детская, разумеется, забава, но что-то в этом есть. – Он достал из кармана блокнот и протянул Марксу: – Распишитесь, пожалуйста.
Маркс воззрился на него, маленький ротик двинулся средь жировых складок, возможно, это следовало воспринимать как улыбку. Взяв блокнот, вытащил ручку, нацарапал подпись: невообразимую вязь зигзагов.
Бромхед изучал подпись несколько минут.
– Не просто, – пробормотал он, перевернул страницу, попросил у Маркса ручку, воспроизвел его подпись. Вырвал из блокнота обе страницы, потасовал их, передал Марксу. – Какая из подписей ваша?
Маркс долго смотрел на две идентичные подписи, затем порвал оба листка на мелкие клочки и кивнул Бромхеду:
– Убедительно. Очень хорошо, друг мой. Вы получаете неограниченный кредит.
