– Красивый, да? Дед вчера подарил. Он вчера пьяный был, но несильно. Вынул из кармана и говорит: вот тебе, внучка, это, говорит, перстень самого Григория Распутина, огромная ценность! Он, говорит, тому, кто его носит, счастье и удачу приносит. Я, говорит, великим актером не стал, так, может, тебе удача улыбнется. Береги, говорит, и своим внукам передай, – изображая интонацию и не совсем трезвый голос своего деда, поведала Алиса. – Дед у меня актер бывший. В молодости красавцем был, а вот таланта не хватило, короче, спился, как это часто бывает в актерской среде. Бабушка, пока жива была, еще держала его в узде, а после ее смерти он вообще с катушек съехал, пьет без просыпу, а напьется, давай свою молодость вспоминать. Отца профессора. Деда академика, квартиру шестикомнатную на Большой Конюшенной.
– А что, у тебя прадед и правда профессором был?
– Был. Только он еще до меня умер. Убили его. Зарезали прямо в квартире, представляешь? Чик по горлу и готово. А сестра деда тоже профессорша, видно, в отца своего пошла, а вообще они с ней почти не общаются.
– А откуда у деда твоего это колечко взялось? – продолжая рассматривать Алисину руку, расспрашивал Саня.
– Не знаю. Он вроде говорил, что это его отца перстень, что вроде он куда-то пропал, я честно не поняла. А теперь вот вернулся, и потому у нас снова в семье мир и счастье наступят, – отнимая у Сани руку и заваливаясь на диван, путано объяснила Алиса. – Ну, что, выключаю свет?
– Давай, – согласился Саня, усиленно о чем-то размышляя. – Нет, погоди. А у тебя фотки деда в телефоне нет?
– Ну, есть, наверное, с Нового года. Мы все вместе фоткались. А что?
– Просто. Покажи.
– Ладно, – согласилась Алиса. – Только вряд ли ты его узнаешь, он в кино почти не снимался, так, в нескольких эпизодах. Да и вообще он сейчас плохо выглядит.
– Ничего, я узнаю, – пообещал ей уверенно Саня. – И, кстати, а как ты к Новицкому попала?
– Я? Папаша недавно пристроил. Я у него денег занять хотела, очень надо было, а он сказал, что не даст, что большая уже, должна сама зарабатывать, и к Новицкому в офис пристроил на пару месяцев, пока его секретарши в отпуск ушли, это какой-то папин приятель, – зевая во весь рот, пояснила Алиса, протягивая Сане смартфон с фотографией деда и уютно устраиваясь под одеялом.
– Никита, кончай дурака валять, – капризничала Ксюша. – Завтра потренируешься, я что, к тебе пришла, чтобы твое пыхтение слушать и смотреть, как ты потом обливаешься?
– Не хочешь смотреть на меня, смотри телевизор, – пропыхтел в ответ Никита. – Я уже три дня не тренировался, так можно и форму потерять. И вообще мне пятнадцать минут осталось, потом в душ, и я весь твой. Посмотри телик.
– Нет там ничего.
– Книжку почитай.
– Нет у тебя книжек.
– Вон в кресле валяется.
– Ага, «История уголовного розыска». Зачитаешься! – закатила глаза к потолку Ксюшка.
– Считай, детектив, – выбрасывая вверх руки с гантелями, проговорил Никита.
Ксения явилась полчаса назад, без звонка и очень раздраженная. Что стряслось, рассказывать отказалась, но зато беспрерывно вымещала на Никите собственное раздражение.
Ксюша, скептически повертев книгу, завалилась с ней на диван.
– Дело банды Слона, дело Автоматчиков, дело о перерезанном горле… – с язвительным пафосом читала вслух Ксюша, листая страницы.
– Чего там о перерезанном горле?
– Дело о перерезанном горле. А ты чего так встрепенулся? – приподняла бровь Ксюша.
– Да у нас сейчас тоже труп с перерезанным горлом, – снова берясь за гантели, пояснил Никита.
– А тут их целых два, – продолжая листать страницы, сообщила Ксения.
– Чего два?
– Трупа два, с перерезанным горлом, – радуясь возможности отвлечь Никиту от его занятий, проговорила Ксения. – Вот полюбуйся. Убийство профессора Григорьева на улице Желябова, профессор был убит у себя в кабинете, и фото как есть, с перерезанным горлом.
– В кабинете? – нахмурился Никита, все еще продолжая заниматься.
– Ага. А вот здесь на Четвертой Красноармейской убит врач Платонов, и тоже в кабинете. Надо же. Смотри, какие похожие дела, – заинтересовалась Ксюша. – Интересно, когда это было?
– Врач? На Красноармейской? А номер дома какой? – бросая гантели, поспешил к ней Никита. – Дай посмотреть!
– Фу, Никита, не лезь ко мне! Ты весь потный, сперва в душ сходи! – тут же заверещала Ксения.
– Книгу давай! – нетерпеливо рыкнул Никита. – Где тут про Красноармейскую? Блин! – взволнованно воскликнул Никита, плюхаясь на диван рядом с брезгливо зажавшей пальчиками нос Ксюшей.
– Четвертая Красноармейская, доктор Алексей Иванович Платонов! И номер дома совпадает. Обстоятельства… перстень! Блин! Дело вели, подозреваемые, арестовали, – бормотал, пробегая глазами страницы, Никита. – Блин! Тут и фото есть. А где второе горло? Страница какая?
– Я почем знаю, – сердито ответила Ксюша, слезая с дивана. – Ты, Макаров, совсем обнаглел. Я, между прочим, пришла к тебе по делу, хотела кое-что сообщить, но тебе, как видно, эта книжулька важнее наших отношений.
– Ксень, не вопи, помоги лучше нужную статью найти, – озабоченно попросил Никита.
