Все же мы с Лешкой очень устали. Поэтому Андрей посадил нас в машину и распрощался, пообещав позвонить в ближайшее время. Я наскоро поблагодарила его за приятно проведенный день, и мы расстались. По дороге я перебирала в уме все неотложные хозяйственные дела, которые надо сделать сегодня вечером. Поэтому машинально открыла все замки на дверях, не посмотрев на тонкую шелковую нитку, которую по наущению Надежды Николаевны я с некоторых пор вкладывала в замок на внутренней двери. Подразумевалось, что таким способом я смогу узнать, не посещал ли мою квартиру кто-то посторонний. Способ простой и надежный, утверждала Надежда, разумеется, если не забывать вовремя посмотреть. Но я забыла, а потом занялась делами и заметила, что альбома нет, только вытирая пыль со столика в прихожей. Опять Лешка куда-то его затащил! Но ребенок категорически отпирался! И тут я вспомнила, что, уходя утром, бросила прощальный взгляд в прихожую, и проклятый альбом лежал себе спокойно на столике. Все ясно: унесли. Слава тебе, Господи, унесли! И это был не Андрей.
Потому что Андрей весь день был с нами.
А сюда кто-то вошел аккуратно, взял альбом и ушел. С моей души свалилась каменная скала. Конечно, неприятно сознавать, что в твоем доме побывали посторонние люди, но что я могу сделать? Если замки менять, то это очень дорого и трудоемко, к тому же настоящему мастеру никакие замки не помешают. Я набрала номер телефона Надежды:
— Добрый вечер, это Маша…
— Молчи! — резко приказала Надежда. — Спустись вниз, я сама позвоню.
Тамара Васильевна уже протягивала мне. телефонную трубку.
— Он исчез! Альбом; пропал, как будто его и не было!
— Больше ничего не взяли?
— Все цело! Так что можете меня поздравить: этот Шпикач, как вы его называли, наконец добрался до альбома, забрал его, и теперь я могу больше не бояться. Прямо гора с плеч!
— Ну-ну, — — пробормотала Надежда. — Не хочу тебя расстраивать, но расслабляться еще рано. Будь осторожна, по телефону о таких делах ни слова, я на днях заеду, поговорим.
Я пожала плечами. Все происшедшее так хорошо укладывалось в мою сегодняшнюю концепцию, что полоса неудач в моей жизни закончилась. Вот и альбом с проклятой фотографией исчез.
Наутро я проснулась пораньше. Проснулась сама, без будильника. И это был хороший признак. Потому что в последнее время я сначала долго лежу без сна, потом наконец проваливаюсь в сон, и снятся мне не то чтобы кошмары, а какие-то противные черно-белые сны. А под утро сон становится особенно тяжелым, так что будильник звонит несколько минут, прежде чем я очухаюсь. Но сегодня все было иначе. Я собиралась на работу даже с радостью: хотелось что-то делать, выйти из дому. Мы с Лешкой позавтракали, я провела обычную воспитательную беседу на тему хорошего поведения за столом у Тамары Васильевны и неприставания к ее коту Барсику — тот этого очень не любит.
— Мама, смотри! — Сын огорченно держал в руке поникшую розу.
Букет подарил Андрей три дня назад.
И вот две розы чувствовали себя прекрасно, а одна совсем завяла. Не годится оставлять четное количество цветов в доме — это плохая примета. Я подумала немного, а потом взяла темно-красную розу с собой.
В квартире на Шпалерной все было как обычно, с той лишь разницей, что я посмотрела на беднягу другими глазами. Я вспомнила вчерашний день, солнце, зелень, свежий воздух и ужаснулась. Доктор Крылов прав, Саша действительно долго не протянет, сидя тут в четырех стенах. Допустим, из дому я не могу его вывести — неизвестно, как он будет реагировать на улицу, — но есть же лоджия.
— Привет, — сказала я и протянула ему розу.
Он повернулся на звук моего голоса, взял розу, укололся о шип, посмотрел удивленно.
Потом понюхал. Не знаю, что это было, но мне показалось, что именно в этот момент что-то с ним произошло.
— Тебе нравится? — ласково спросила я. — Поставить в воду?
Но он уже бросил розу и опять скособочился на диване. Понятно, ведь после аварии он четыре года жил с матерью. Если уж родная мать не смогла до него достучаться, то я-то куда лезу? Тем не менее мне захотелось сделать для горемыки что-то хорошее.
