– У меня ничего твоего нет! – усмехнулся Глеб, придавливая в себе вновь вспыхнувшее негодование. – Кто ты, собственно, такой? Ответить можешь?
– Я все могу! – выдал нахрапистый голос. – И тебя могу на одну ладонь положить, а другой прихлопнуть! Ты допустил оплошность! Не надо было мешать моим племяшкам! Они знали, что делали! За них я тебе горло вырву! Я им вместо дядьки родного был. А у твоей сучки, если она оплошает, сердце вырву!
Больше сдерживаться Корозов не мог. В конце концов, всему всегда бывает предел. Он снова вспылил, вскакивая с места, тело превратилось в пружину, на щеке овального чуть удлиненного лица пролегла глубокая нервная морщина:
– За нее я раздавлю тебя, как блоху, мразь!
В ответ раздался смешок:
– Раздавить меня у тебя сил не хватит, а вот языком вылизать мои башмаки ты сможешь! Я позволю тебе это сделать, когда валяться у меня в ногах будешь! – и связь мгновенно прервалась.
Бросив телефон на стол, Глеб нагнул голову и медленно приходил в себя, играя желваками на скулах. Наконец поднял глаза на Аристарха, ребром ладони зло сбросил телефон со столешницы на пол, напряженно проговорил:
– Слышал? Гавкал, как черт из табакерки. Строит из себя слона с горы! Языком все может! Только не говорит, что ему от Ольги нужно?
– Может, это какая-нибудь давнишняя связь? – предположил Аристарх. – Пусть Ольга подумает на эту тему.
– Да какая, к черту связь у Ольги с бандитом может быть? Ты же ее хорошо знаешь, Аристарх! – воскликнул возмущенно Глеб, снова садясь на стул.
– Дело в том, что преступники не всегда были преступниками. Были и нормальные люди, – сказал Аристарх.
В кухню вошел оперативник, высокий, с утопленным подбородком и глазами навыкате парень в легком пиджаке, похожем на пиджак Акламина, как будто шитом по одному лекалу, только более темного цвета. Озабоченно пригладил рукой черные волосы, слегка торчащие на затылке. Доложил:
– В карманах – ничего. Один телефон и все. Никаких бумажек. Судя по стволам, это не начинающие Гаврики. И не домушники. Похоже, забрались они сюда не для того, чтобы пошакалить по комнатам. Здесь у них был какой-то интерес. Спрашивается, какой?
– Все правильно, – подтвердил Аристарх. – Глебу только что звонил их хозяин, очень переживал, что на них поставлен крест. Угрожал. Отправил их сюда не случайно. Что-то хотел от Ольги. А что – придется нам выяснять.
– Да и еще, – дополнил оперативник. – Они, вероятно, не из местных! Не наши! Слово! Почерк незнакомый. Действовали очень самоуверенно, нагло. После перестрелки в подъезде бросили тела на лестнице и устроили разборки в квартире. По всем канонам после перестрелки должны были бы скорее убраться отсюда, а не устраивать разборки. На что надеялись? Чужие, точно чужие. Своих я уже носом чую!
– Не спеши с выводами! Слишком быстро определил! – остановил его Акламин, постукивая пальцами по записной книжке, лежавшей перед ним на столешнице. – Придержи коней. Может, первый раз в поле зрения попали? Молодые, горячие. Море по колено.
– Вряд ли, – усомнился оперативник, шевельнул бровями и провел рукой по волосам. – Судя по наколкам у одного из них, он уже побывал на зоне. Нет, не местные! Залетные!
Убежденность, с какой оперативник настаивал на своем мнении, импонировала Аристарху, но делать выводы была преждевременно. Неулыбчивое лицо чуть нахмурилось. Он опять придержал опера:
– Выводы оставим на потом. Сначала сделайте снимки, снимите отпечатки, поищите в картотеке. А потом посмотрим. Происходит что-то непонятное, – помолчал, спросил. – Машину вызвали, трупы в морг отвезти?
Шагнув к окну, оперативник выглянул на улицу, ответил:
– Машина уже стоит.
– Тогда продолжайте работать! – сказал Аристарх, отправляя опера из кухни.
Когда Корозов и Акламин остались вдвоем, Глеб недоуменно развел руками:
– Ничего не понимаю. Если это залетные, то что им нужно в моей квартире? От моей жены? Твой опер еще больше все запутал, Аристарх.
– Не горячись, – серьезно проговорил Акламин, глядя в глаза Глебу. – Пока нет возможности делать какие-либо выводы. Есть вопросы без ответов. У оперативника – предположения. Мы их проверим. И найдем ответы. Будь уверен.
Из квартиры стали выносить тела преступников. Когда вынесли, Ольга вошла в кухню, смущенно посмотрела на Аристарха:
– Я еще забыла сказать, – проговорила негромко. – У одного из них вроде говор был не совсем обычный. Какой-то свой.
– Может, тебе показалось, Оля? – спросил Глеб. – Ты была в таком состоянии. Вероятно, это уголовный жаргон?
– Да нет, Глеб, – возразила она. – Нет, не жаргон.
– Ну, вот, – глянул Корозов на Акламина. – Вполне возможно, залетные. Очевидно, оперативник недалек от истины.
– Допустимо, но не обязательно, – отозвался Аристарх и захлопнул записную книжку.
