Фиу приблизился, волоча разорванную полу мантии. Когда их разделял один шаг, он вынул из кармана и бросил на столик перед Лораном узкогорлый голубой флакон, наполненный темной жидкостью. Склянка звякнула о мраморную столешницу, покатилась, дребезжа серебряным ободком, и замерла на самом краю.
– Полынный настой на дурмане, – спокойно вымолвил чародей. – Не угодно ли? Отбивает аппетит, клонит в сон и портит зрение. Славное снадобье.
Асфеллот поднял глаза. Мысль еще силилась свести воедино флакон с лекарством Алариха и странного незнакомца, точно выросшего из-под земли, а змеиное чутье уже шептало в уши, что его корабль дал течь. Лоран внимательно, с головы до ног оглядел чужака, но не увидел ни смирения в глазах, ни монашеского вервия на поясе. И со всей ясностью понял, что ошибся. Перед ним стоял чародей.
За окнами громыхнул раскат грома. Вслед за ним хлестко ударили первые капли дождя.
К вечеру Расину стало совсем худо. Он лежал, глядя, как сгущаются за окном сумерки. Тьма, везде тьма, нет у нее ни конца, ни краю… Боже, как душно. Воздух отравлен духотой и мраком, его свернули в полотнище и повесили в комнате, будто занавесь. Вот она колышется, эта занавесь, там крадутся. Что им нужно? Воды, воды… Расин, судорожно цепляясь за покрывало, за край стола, сполз на пол. Неужели он не сможет даже дотянуться до кувшина? Рука плетью повисла вдоль тела, словно из нее вытянули все мышцы. Вот, сейчас, еще немного, он соберется с силами и поднимется на ноги. Еще чуть-чуть… Князь упал на ковер и больше не вставал.
– Погодка-то, погодка какова, а, господин люмиец? – Рельт замер, прислушиваясь. Гром обрушил молот на крышу так, что задрожали стены. – Славно гуляет нынче морской царь… Что приуныли? Царапины своей испугались? – капитан присел рядом. – Пустяки.
Леронт усмехнулся и перекусил нитку, которой зашивал рубашку.
– Сердце не на месте, Рельт. С Расином неладно, – последние слова потонули в раскате грома.
– Да будет вам… – Остролист напрягся и замолчал, приложив палец к губам. Граф вопросительно глянул на него. Рельт поднялся и прошел к выходу. В тишине скрипнула дверь.
Капитан выскользнул наружу, пытаясь углядеть что-то в шуршащей завесе дождя. Сквозь нее теплились освещенные окна соседних домишек, в робком свете жидко блестели булыжники мостовой. Дождь искажал звуки и прятал цвета.
Рельт притаился, слившись со стеной, и сразу заметил, как шевельнулась под окном тень.
– Сейчас увидим, кого нелегкая принесла, – Остролист, не отходя от стены, двинулся к чужаку. Через мгновение крепкий моряцкий кулак вцепился незнакомцу в воротник. – Забыли здесь чего, сударь? – хмуро спросил Рельт.
Тот дернулся, пытаясь вывернуться, да не тут-то было.
– А… я… от дождя прячусь… – едва слышно пролепетал человек. – Дурного не подумайте…
Остролисту голос показался знакомым. Рельт развернул чужака лицом к скудному свету, плюнул с досады и разжал кулак. Бедняга, не удержавшись, плюхнулся прямо в лужу.
– Наутек, ты, что ли? – капитан, опять за шиворот, поднял его на ноги.
– О-остролист? – изумился Мирча, оправившись от испуга. – А я только мимоходом, сейчас пойду своей дорогой… Не выдай…
– Будет тебе, мимоходом, – буркнул Рельт, втолкнув горе-лоцмана в дом. – Прости, приятель, обругал тебя почем зря.
– Да я не в обиде. Наслышан уже про «Черную лисицу».
– От кого опять прячешься, бедовая твоя голова?
– От дождя, говорю же, – шмыгнул носом Наутек, забравшись в угол и стаскивая мокрую куртку.
– А то я тебя первый день знаю, – улыбнулся Рельт.
– Иду себе из харчевни, вдруг – как ахнет! Громы, молнии, льет как из ведра, страх божий! Гляжу – халупа стоит, вот, думаю, спрячусь… А тут ты.
– Халупа, – усмехнулся Рельт. – Ишь, разборчивая какая пошла в Лафии беднота… Да, знакомьтесь-ка! Господин Леронт, сотник городской стражи, – лоцман поперхнулся и закашлялся. Капитан расхохотался своей шутке. – А это – Мирча Наутек, самый богатый бедняк на всем побережье. Про него говорят, что бросает драгоценности в море мешками… Да будет тебе выжимать, – Рельт отобрал куртку, повесил на спинку стула и развернул его к огню. – Что ты там бормотал про «не выдайте»? В какую историю опять влетел?
– Ох, скверная история, с какой стороны ни глянь, – Мирча придвинулся к очагу и вытянул озябшие руки. – Только в кои-то веки не я попал. – Он снова хлюпнул носом, утер выскользнувшую каплю. – Рыжика помнишь?
– Внука Ракоци, капитана порта? – переспросил Рельт. – Помню мальчишку, как же. Только он будто заболел, или старик его услал куда-то к родне. Давненько про него не слыхал.
Наутек покосился на Леронта.
– Можно, – коротко сказал Рельт.
Мирча весь подобрался, сложив руки на коленях и наморщив брови.