Наутро князь проснулся от стука в дверь. Он заспанно огляделся, не сразу поняв, где находится. Косые солнечные лучи кисейной занавесью висели посреди комнатки, в них застыли пылинки. Вокруг громоздились мозаичные столики, секретеры и кресла с потертой обивкой, а на них лежали сумки и тюки, еще не разобранные с дороги.
Самого хозяина уже и след простыл, кота тоже. «Кот, – подумал Расин, глянув на кресло с клочками серой шерсти, – тут вчера кот лежал, Лэм с ним разговаривал». Он улыбнулся, припоминая вчерашний вечер.
Стук повторился.
– Эй, Фиу! – послышался снаружи голос Леронта. – Расин не у вас?
– У меня, – откликнулся князь. – Проходите.
Граф вошел, с любопытством оглядывая диковинную обстановку.
– Доброе утро. Вот где наш колдун себе гнездо свил, – заметил он. – Его любовь к старью переходит все границы. Неужели ему во дворце места не нашлось?
– На то он и Фиу, – ответил Расин, потягиваясь. – Я предлагал, он сам сюда попросился. Во дворце, мол, суета, все путаются под ногами и мешают думать.
– А где он сам?
– Видимо, отправился по своим колдовским делам. Вы завтракали?
– Нет, вас ждал.
– Что ж, тогда идем.
Расин встал и тут же вспомнил давешний разговор про Асфеллота, близкого к королю. «Вот сейчас и увидим, что за птица», – решил князь.
Вопреки ожиданиям, чужих за утренним столом не было. Завтракали вчетвером с королем и Леккадом. Прислуживал старый Кассель, помнивший живыми еще родителей нынешнего короля. А этот заметно сдал, с грустью заметил князь, глядя на исхудавшее лицо и седые кудри слуги.
– Послушайте, – тихо обратился Расин к Леронту. – У меня к вам просьба будет: вы после завтрака наведайтесь в гавань, гляньте свежим глазом, что к чему. Может, чего любопытного насмотрите. – Тот кивнул.
После завтрака Расин с Селезнем спустились в город.
– Вечером дядя обмолвился о каком-то Асфеллоте, – невзначай сказал Расин, – которому ты будто бы доверяешь как себе. Познакомил бы.
– Здесь-то его величество лишку хватил, – ответил Селезень. – Не родился еще такой человек, кому бы я как себе верил. А ежели Асфеллот, так это король про Лорана говорил.
– Давно он в охране?
– Уж лет пять. Годок назад я его в гавани старшим поставил, так он махом порядок навел, даже Старые верфи поутихли, а там всегда неспокойно было. Хвалю.
– По мне, так на Старых верфях делать нечего, – пожал плечами Расин, – тамошний народ свободу любит, но край знает. А кто твоего Лорана в стражу привел? Ручались за него?
– Сам пришел. Так и служит верой и правдой.
Расин при этих словах усмехнулся.
– А не показалось странным, что Асфеллот попросился на королевскую службу? Ланелиты им всегда костью в горле сидели, а тут – «верой и правдой».
– Он не королю служит, а родному городу, – назидательно ответил Селезень. – И нечего меня в сомнения вводить, ваша светлость.
От лестницы расходились улицы в разные концы города. Из них улица Цехов была самой широкой и нарядной: тут обитали казначеи, цеховые старшины и прочее ремесленное начальство. Ножницы, сапоги, кренделя и прочие знаки мастеров торчали повсюду: покачивались над дверями, свисали с балконов, флюгерами вертелись на крышах.
Через поворот улица вывела на площадь, посреди которой торчал черный, словно обугленный, чумной столб. Серебряные цифры обозначали год, когда моровое поветрие скосило четверть столицы. С одной стороны площадь опоясывал Мраморный дом, где размещалась Лафийская палата мер и весов, с другой вился узор ограды монастырского сада. Оттуда сладко пахло калачами, которые выпекали каждое утро на продажу монахи.
На площади дневная стража сменяла ночную, собирались на доклад десятники. Расин, встав за спиной у Селезня, внимательно их разглядывал. Народ был неприятный – наглые, откормленные рожи, иначе сказать трудно.
– Цвет защитников столицы? – спросил Расин.
Леккад ровно кивнул.
– И что, люди им доверяют свои беды и просят помощи?
– Для этого, ваша светлость, монастыри придуманы и прочие премудрости, – строго ответил Селезень. – А стража как раз для другого.
– Этот Лоран? – князь указал глазами на стоявшего поодаль молодца в наряде городской стражи.
– Нет.
– Вон тот?
– Да покажу, покажу я, успокойтесь бога ради! – одернул его Селезень. – Дался вам этот Ласси! Не в добрый час помянул король Аларих!
«Про Асфеллотов мне хоть когда помяни, все не в добрый час будет», – подумал Расин.
Но показывать не пришлось. Князь узнал сам, а узнав, удивился, как мог сразу не понять. Лоран стоял в той же позе, что и вчера, у Фонтана, только заложив руки за спину, и выслушивал стражника. Ростом он был тому чуть выше пояса, но глядел свысока.
Заметив Селезня, Асфеллот оставил стража и легким шагом двинулся к Леккаду.
– Доброе утро, – Лоран отвесил чуть заметный поклон и уставился на Расина.
– Приветствую, – ответил князь.
– Вы прибыли вчера, ваша светлость? Как прошло путешествие?
– Слава богу, без приключений.
– В таком случае, вам повезло, – заметил Лоран. – По морям ходить нынче опасно, судя по слухам.
– Не было бы опаснее в городе, сударь. Это тоже судя по слухам.