Медальон с легким звоном раскрылся. Лоран полез в карман и вытащил оттуда тускло-серебряный кругляшок размером с мелкую монету.
– Будто здесь и был, – тихо сказал он, сам удивляясь.
– Завтра к вечеру Расин сгорит как свеча, – спокойно заметил Сен-Леви, – на тебя никто и не подумает. Как удачно, что он потерял именно это. С кольцом или перстнем не вышло бы…
Ласси еще наслаждался красотой их замысла, но последние слова заставили оторваться от медальона.
– Перстень? А почему ты сказал именно про перстень?
– Да так, припомнилась старая история, на днях был о ней разговор… Самхат десятилетней давности.
– Когда погиб Серен Ланелит.
– Да. Только нечистое тогда вышло дело, и чем оно закончилось, никто не знает. Был уговор, что тело передадут на мой корабль, но когда мы явились на Лакос, все было кончено, а мертвого Серена, как говорят, сбросили с Прибойного вала, где под городом самые сильные течения. А ведь на руке принца был перстень рыболова… Был или нет? А если да, то покоится он на дне или кто-то его снял? – Сен-Леви помолчал немного и вдруг спросил: – А тот знахарь жив еще? Кажется, Арвилом звали.
– Да что ему сделается – пасется в городе, старый юродивый. Он не покинет Лафии без дозволения отца, а тот его не выпустит.
– А ведь помешался-то он именно после смерти принца, – Сен-Леви щелкнул пальцами у виска. На безымянном пальце сверкнула рубиновая капля в черненом серебре. – Заговариваться стал. И мы до сих пор не знаем, что же его так напугало… Ладно! – Черный Асфеллот хлопнул руками по столу и решительно встал. – Что воду варить – вода и будет. До скорого, любезный родич.
В парке темнело, и Лэм встал поискать свечей. В сундуке с разным добром, оставшимся от прежних хозяев, нашлись медная лампа и бутыль с маслом.
– Ты глянь-ка, может, оно и лучше, – заметил Фиу, оглядывая находку. – Как ты думаешь, а? – кот уже сидел в кресле, умываясь. – Попробуем… – Лэм взял со стола ветошь и принялся стирать с лампы пыль.
Фиу возился с лампой довольно долго, наконец, дрожащий золотистый свет озарил комнату. По стенам заплясали тени.
Чародей вытащил из сумки утреннюю покупку и рассмотрел ее хорошенько. Теперь поясок выглядел совсем уж старым и облезлым – все прорехи напоказ. Зашит был неумело и на скорую руку. Фиу осторожно подпорол края, шилом вытащил нитки, стараясь не порвать ни одной. Из дыры звякнули и раскатились по столу монеты – мелочь серебром и медью. Но в самом пояске еще оставалось что-то тяжелое. Лэм нетерпеливо встряхнул его, и на стол выпал перстень.
Был он старый, некрасивый и, по всему видать, дешевый. Кривая оправа то ли из латуни, то ли из олова держала мутный, плохо ограненный камень.
– Вот так штука, – Лэм взял перстень и поднес к свету.
На оправе не было ни клейма, ни пробы, будто сработал подмастерье. А сам перстень показался Лэму совершенно пустым: он не хранил и следа бывшего владельца, будто долгое время к нему даже не прикасались. Вещь молчала: то ли не хотела с ним говорить, то ли сказать ей было нечего. Чародей примерил перстень, но тот, странное дело, не приходился впору ни на один палец – на безымянный был мал, а с мизинца норовил слететь.
Битый час провозился Лэм с находкой: крутил ее так и этак, разглядывал под лупой, окунал в заговоренную воду, грел на огне, но все выходило одно: неумелая поделка, которой грош цена, да и той никто не даст.
В дверь постучали.
– К вам можно, Фиу? – раздался голос князя Расина.
– Покорнейше прошу, ваша светлость.
Расин скрипнул дверью и приветственно махнул каким-то письмом.
– Добрый вечер, князь. Какие новости?
– А вы догадайтесь, – Расин уселся в кресло напротив дремавшего кота, как вдруг тот поднял голову, уставился на князя и зашипел.
Князь протянул руку, чтобы погладить его, но кот не на шутку обеспокоился. Он выгнулся дугой, вздыбив дымчатую шерсть на загривке, и воинственно распушил хвост. Желтые глаза пожирали что-то невидимое на груди Расина.
– А как же гостеприимство? – Фиу почесал кота за ухом. Тот забрался Лэму за спину, высунул недовольную морду и все шипел, словно котелок на огне, из которого выкипела вся вода. – Граф Леронт опять попал в историю?
Князь улыбнулся.
– Вы правы, Фиу, как всегда. Чары?
– Да какие там чары. Странно, что вы за столько лет не узнали его хорошенько. – Лэм подкрутил фитилек у лампы.
– Они с Рельтом ввязались в драку в таверне неподалеку от гавани. Хм… Граф погостит у Остролиста денька два, а по возвращении готов рассказать много любопытного о Лафии… Лафии… – Расин напряг глаза в полумраке. – Что это за слово, Фиу?
– Где?
– Вот, последняя строчка. Что-то в глазах темнеет.
– «Бунташная», – ответил чародей.
– Это надо же, – князь задумался. – Верно как сказано! Лафия бунташная… Да, старики у нас так говорят про смутные времена. – Князь откинулся на спинку кресла, вытянув ноги, и кивнул на поясок, разложенный на столе. – А это у вас откуда?
– В лавке старьевщика побывал.
– Обновку себе выбрали? – улыбнулся Расин.
– Можно и так. Посмотрите-ка внимательно. Что скажете?
Князь пригляделся.