– Так. У меня приказ об особых полномочиях, подписанный королем Аларихом. – Секретарь изумленно привстал. – И с ним я рассчитывал открыто явиться к капитану.
– То-то у него радости было бы… – Ламио усмехнулся, представив эту сцену. – Увы, король Лафии редко вспоминал, что как местоблюститель престола имеет здесь кое-какие права. Не было бы слишком поздно.
– Где в Городе размещена Лакосская гвардия?
Ламио кашлянул, уставившись в бокал.
– Я говорю про охрану принца Светломорья, – думая, что секретарь не понял вопроса, пояснил князь. – Личную.
Тот выразительно посмотрел поверх бокала.
– Да я понял, о чем вы. Теперь, надо думать, рассеяна по Архипелагам. Ее распустили лет пять тому назад.
– Что?!
Секретарь показал на дверь и приложил палец к губам.
– Тише. Да, распустили. Приказом господина Ванцеры, – продолжал он. – Принц… гм… его нет, а кто в таком случае должен гвардию содержать, нигде не сказано. Пока был старый градоначальник, расходы несла казна Города, а Лунь-то решил, что накладно будет. А вы на нее рассчитывали?
Расин, не ответив, махом осушил бокал, поднялся с места и заходил по кабинету, растирая уставшие глаза. Рассчитывал ли он на нее? Рассчитывал ли он на Лакосскую гвардию? Да шутка сказать – сотня вооруженных людей, едва ли не лучших в Светломорье! Потому-то князь и явился сюда на одном корабле, не взяв никого из Лафии, чтобы не тратить на сборы лишнего времени… И не хотелось забирать людей у короля Алариха, которому, как казалось Расину, в мятежной столице они были нужнее. Там же, на Востоке, остался и Леронт. Вспомнив об этом, князь скривился от досады. Нежданная встреча на рейде, корабли у Соколиной горы, чудные вести в Кормчем доме, куда еще вчера он предполагал явиться с визитом… Все представало в новом свете, и его затея, продуманная и выверенная, на глазах оборачивалась совершенно немыслимой авантюрой с открытой концовкой.
Внешне он оставался спокойным, но Ламио, слушая, как постукивают каблуки, чувствовал, что если вставит еще хоть слово, князь его просто убьет.
– Ну и дела… – вполголоса произнес Расин, остановившись перед окном. – Я знал, что еду не за хорошими новостями, но вы, сударь, сумели удивить…
– Простите, – только и ответил секретарь.
– За что? – Расин невесело усмехнулся.
Они сидели еще три четверти часа, и «Старая гавань» обмелела еще на четыре бокала, когда князь наконец разузнал все, что хотел.
Внизу, в передней, со звоном начали бить часы. Одиннадцать раз. Тут же понеслись гулкие удары с улицы, с курантов Рыбачьей башни на углу Морских заступников. Секретарь встал.
– Ваша светлость, мне нужно в гавань. Если Ванцера увидит, что я еще здесь, начнутся расспросы.
Князь кивнул, нагнулся над стулом, разбирая шнурки брошенного плаща. Ламио наблюдал за каждым его движением, словно ему было жаль расставаться с утренним гостем. Когда Расин поднял голову, солнце светило ему прямо в лицо, и весь он был пронизан этим солнцем – и ясные глаза, и светлые волосы, и слепящая хрустальная сережка.
– Мне следовало сказать это сразу, – князь взял его за руку, и Ламио крепко сжал маленькую твердую ладонь. – Я глубоко признателен вам за помощь. Но думаю, мы видимся не в последний раз.
– Я надеюсь, – искренне ответил Ламио.
– Тогда до встречи.
Расин завернулся в свой плащ и выскользнул из дверей. Ламио проследил, как гость спустился по лестнице, и уже через минуту ему казалось, что эта ранняя встреча ему просто приснилась.
Когда князь приблизился к самой двери, снаружи ему послышался шум и голоса. Расин встал в уголке, чтобы не попадаться на глаза, как и подобало скромной просительнице. Звякнул замок, и на порог, пятясь, вступил привратник, любезно кивая и бормоча. За ним шли двое, вполголоса переговариваясь низкими мелодичными голосами. Князь услышал знакомые слова, но не сразу понял, на каком языке шел разговор. И тут похолодел: гости говорили на древнем лафийском.
Полы плащей с легким шуршанием волочились за ними, как змеиные хвосты. Вот один из них повернулся так, что виден стал точеный профиль, и Расин узнал близнецов с Южного архипелага. Вот принесла нелегкая! Надо бы ноги уносить из этого вражеского стана.
Перед тем, как выйти, князь еще раз обернулся, глянув на Асфеллота, и выскользнул из Кормчего дома.
Кассий, на ходу расстегивая плащ, поднимался по лестнице, когда снизу заторопился привратник:
– Сударь, э, ваша милость! Платочек обронили! – Асфеллот повернулся, глянув на протянутый платок.
– Это не мой. Видимо, принадлежит той, гм… А, впрочем, дай взглянуть.
Кассий взял протянутый платок. Странно: дама, казалось, бедна была, как церковная мышь, а вещица из тонкого батиста. От платка шел легкий, еле уловимый запах духов, дорогих, но не женских. Надо бы спросить, кто навестил в это утро господина Ванцеру… Кассий, помахивая платком, двинулся дальше. На втором этаже, у кабинета Луня, он остановился и коротко постучал в дверь.
– Явился-таки, бездельник! – Кассий даже отскочить не успел, как тяжелая створка мореного дуба распахнулась и хватила его по носу.
Ванцера замер на пороге.