Входная дверь в дом открылась почти бесшумно, и беглецы, стараясь ступать как можно тише, вошли в дом. В первой комнате никого не оказалось, так же как и во второй, кухня тоже была пуста, зато в третьей комнате находился довольно симпатичный мужчина лет тридцати пяти. Сидя за столом лицом к дверям, он что-то увлеченно писал на листе пергамента. Два больших подсвечника давали достаточно света, чтоб в комнате было светло, как днем. Услышав, как кто-то вошел в комнату, мужчина оторвал взгляд от пергамента и посмотрел на вошедших. Недоумение, растерянность, изумление - все эти чувства разом смешались на его лице. Мгновенная заминка - и в руках мужчины сломалось остро заточенное перо: как видно, он, не отдавая себе в том отчета, непроизвольно сжал его, и сейчас по листу пергамента стало растекаться большое чернильное пятно.
- Лавр… - кажется, мужчина сумел преодолеть растерянность.
- Верно… - в голосе Бела не было ничего, кроме спокойствия. - А ты ожидал кого-то другого?
- Нет, но…
- Ну, если нет, то обойдемся без паролей, условностей и всего прочего. Как ты понимаешь, старым приятелям это не нужно.
- Да, конечно… - мужчина поднялся из-за стола. - Конечно! Знал бы ты, как я рад тебя видеть!
- Могу только догадываться… Что ж не приглашаешь войти старого друга?
- Что? А, да, разумеется… - мужчина перевернул пергамент исписанной стороной вниз. - Проходите, садитесь! Наверное, устали с дороги? Сейчас я принесу…
- Не трудись, мы ненадолго. Сам должен понимать - к тебе мы заглянули всего на несколько минут. Нужны деньги, а не то мы на мели.
- Деньги? Да, да, конечно же, деньги… Беда в том, что здесь, в доме, деньги я не держу: слишком опасно, и вдобавок соседи - сплошное ворье! Сделаем вот что: вы тут посидите до утра, а утром я и деньги принесу, и повожу вас до границы.
- Я вроде тебе о границе ничего не говорил.
- Лавр, перестань! Местная одежда, загорелая кожа, явились ко мне ночью, явно прячетесь от стражи… Я же в состоянии сложить один и один! - мужчина шагнул по направлению к скамье, стоявшей у стены.
- Ты слишком суетишься… - Бел по-прежнему не двигался с места. - И советую тебе стоять на месте. Я, между прочим, тоже умею складывать два плюс два..
- Послушай, Лавр, я тебя просто не узнаю! Тебе не кажется, что сейчас ты относишься ко мне, словно к врагу? Ранее ты не был столь подозрительным! И ведь раньше мы были друзьями! Хотя, по большому счету, я могу тебя понять: дорожная усталость и…
- Почему ты не спрашиваешь, как я оказался в твоем доме?
- Лавр, я, в отличие от тебя, не устраиваю допрос по неизвестным причинам! Тебе должно быть понятно: в нашем деле чем меньше знаешь, тем лучше.
- А вот я, в отличие от тебя, человек любопытный, и мне очень интересно, что за гости такие к тебе ходят по ночам? Кстати, сразу предупреждаю, что не прокатят басни о том, что ты по заданию начальства имеешь дела с контрабандистами.
- Не понимаю - ты о чем?
- Я просто-напросто ваш недавний разговор слышал.
- Какой еще разговор? В толк не возьму, о чем речь…
- Если ты, Гавер, наконец-то научился складывать самые простые цифры, то уже должен был просчитать, что я не мог придти к тебе обычным путем, через дверь с улицы. Почему? Недавние гости сказали тебе, что под наблюдение недавно взята не только эта улица, но и те две, что прилегают к ней, а в доме напротив сидит десяток крепких парней, которые по одному твоему прибегут сюда. В общем, давай не будем понапрасну переливать из пустого в порожнее… Стоять!
Но к тому времени Олея уже понимала, что ей надо делать, и точный удар хлыста подсек ноги мужчины, кинувшегося к стене, и тот весьма некрасиво грохнулся на пол. Еще один взмах - и вокруг горла мужчины оказался плотно обвит ремень хлыста. Пока бывший приятель Бела, схватившись руками за ремень, пытался скинуть его с горла, Бел подскочил к лежащему человеку, и от сильного удара в челюсть тот потерял сознание. И вновь Олее показалось, что в этом ударе есть что-то личное, связанное с прошлой жизнью обоих парней.
Когда мужчина пришел в себя, то он обнаружил, что лежит крепко связанным, а на его шее по-прежнему находится петля, правда, она уже не так туго стягивает горло. Пытаясь выиграть время, мужчина по-прежнему не открывал глаза, но тут раздался спокойный голос Бела:
- Гавер, хватит валять дурака. У тебя ресницы дрожат, так что больше не стоит изображать из себя бесчувственное полено, тем более что это у тебя плохо получается.
Мужчина открыл глаза и хотел что-то сказать, но тут же ремень вновь сдавил его шею, не позволяя издать ни звука, а Бел все так же спокойно продолжал: