Олея и Бел расположились на отдых прямо на земле, правда, постелив что-то вроде накидки, которую приобрели вместе со своей новой одеждой. Нехотя достали нехитрую еду, купленную все на том же базаре, только вот ни у кого не было особого аппетита, да и тот торговец, что ее продал, явно не имел кристально-чистую душу праведного человека: проданное им вареное мясо было с заметным душком, а есть купленный у него хлеб было почти невозможно. К тому же баранину Олея и раньше особо не любила, а на юге именно это мясо считалось самым лучшим, так что любой обед в этих местах готовился именно из баранины. За последнее время проклятая баранина так надоела Олее, что женщина предпочитала есть одни лепешки. Увы, на этот раз им не повезло: купленные у того же торговца лепешки, на вид красивые и белоснежные, оказались не только сухими и безвкусными - к этому беглецы уже привыкли, но еще и приготовленными из старой, прогоркшей муки, да еще и с затхлым привкусом. Есть подобное творение здешних хлебопеков можно было с великим трудом, и Олея смогла одолеть всего лишь несколько кусочков. Больше никак не лезло, как бы женщина не уговаривала себя поесть хоть еще немного.
- Пожалуй, в этот раз нам с едой не повезло! - вздохнул Бел, который тоже жевал без особого вдохновения. - Но поесть все одно надо…
- Ох, не надо нам было у того типа еду покупать! - вздохнула женщина. - Уж слишком физиономия у него была благостная, а уж глаза такие честные, что с него хоть портрет праведника рисуй!..
- Да кто же знал?! - Бел выглядел раздосадованным, что неудивительно - ведь это именно он покупал это так называемое пропитание. - Этот торговец клялся Двуликим, что все свежее и приготовлено из самых лучших продуктов!
- Ага, ты больше доверяй словам таких вот людей!
- Я, вообще-то, еды мало покупал. Готовить не умею, и не люблю. Все ходил по харчевням и постоялым дворам.
- Оно и заметно…
- Что-что?
- Я так просто сказала… Ох, пирога бы сейчас!.. - мечтательно произнесла Олея. - Прямо из печки, горячего, с капустой…
- Чего? - похоже, Бел даже растерялся от таких слов.
- Или с ягодами… - продолжала Олея. - А еще я люблю пироги с творогом. Можно с грибами, сметаной, сыром…
- Хватит, не трави душу! - шутливо хмыкнул Бел. - А не то мне тоже захочется своих любимых пирогов. С рыбой…
- С какой рыбой?
- Да с любой! Главное, чтоб костей с той рыбе было поменьше, и самой начинки побольше… А еще у меня мать делает потрясающе вкусные пирожки с черемухой! Вкус детства… Раньше она их пекла каждое воскресенье и на все праздники. У нас возле дома росла огромная черемуха, а уж ягод на ней к осени было столько!.. Обычными словами передать просто невозможно! И те ягоды на ней были сладкие, крупные, и не очень терпкие. В детстве мы с братом по этой черемухе каждый год ползали, у нас с ним было что-то вроде игры - собрать ягоды, причем все, до последней. Отец, помню, все ругался, хотел срубить дерево…
- Почему?
- Тени много давала, и вообще, говорил: черемуха - червивое дерево. Ну, ты и сама знаешь, что всякой мошкары на ней хватает… Правда, мать так и не позволила отцу взяться за топор. Они даже ссорились из-за этого… Помнишь, брат-лекарь говорил о том, что у меня в детстве была сломана нога?
- Как же, помню!
- Так вот, это я тогда с той самой черемухи свалился. Ох, и попало же мне потом от отца! А мать меня после того не один месяц всякими вкусностями закармливала - надо же побаловать больного!
- У тебя родители живы?
- Мать жива, а отец погиб. На службе.
- А брат где?
- Тоже погиб. Я у матери один остался, бестолковое великовозрастное чадо, которое уже много лет не было дома.
- Бел, если мы выберемся отсюда, и доберемся до дома, то приглашаю тебя к себе в гости. Я тебе такой пирог с рыбой испеку!..
- Не зазывай, а то и в самом деле приду! - даже в темноте чувствовалось, что Бел улыбается. - Только вот что ты тогда делать будешь? Скажешь родителям, что с этим страшным на рожу мужиком ты бродила по дорогам дальних стран, да еще и спала бок о бок?
- Ох, Бел! - вздохнула Олея, не зная, сердиться ей, или не обращать внимания на неловкие слова мужчины. - Ну когда же ты научишься говорить женщинам хоть что-то приятное, а? Неужели так трудно произнести хоть несколько хороших, или просто шутливых слов?
- За приятными шутками - это не ко мне! - а голос у Бела опять стал холодным, и даже чуть отрешенным. - Говорю же: женщинам со мной неинтересно.
- Кстати, а почему ты считаешь себя таким некрасивым? Подобное мнения я слышу от тебя уже не в первый раз.
- Потому что так оно и есть. Все, ложись спать. Я дежурю первым, а тебя разбужу ближе к утру.
- Хорошо.
Уже засыпая, Олея подумала: интересно, с чего это Бел считает свою внешность чуть ли не уродливой? Конечно, красавцем он не был - слишком резкие черты лица, то, тем не менее, относить этого парня к числу непривлекательных людей было никак нельзя. Наоборот, его внешность притягивала своеобразием, которое иногда ценилось выше красоты. Кто, интересно, внушил Белу такое низкое мнение о себе? Похоже, без женщины тут дело не обошлось…
