Я нахмурился. Стайку любопытных девчонок, стоящих возле угла терема и жадно глядящих на нашу нарядную кавалькаду, я тоже приметил, но при чем тут Маша? Там только одни соплюхи и были. Самой старшей от силы лет пятнадцать, но уж никак не больше. А той, что стояла посредине в лазоревом летнике, вообще четырнадцать, пускай с хвостиком.
— Среди них княжны Марии не было,— твердо произнес я,— Ты ничего не спутал, Иван Михайлович?
Он даже поперхнулся от моей наглости. Да я бы и сам в иное время так не сказал — постарался бы выразиться как-нибудь поделикатнее да и поуважительнее. Но это в иное время, а сейчас мне было все равно, и Висковатый это почувствовал, а потому вместо слов возмущения ответил сухо и делово:
— Я три дня назад заезжал к ним. Должен же был проведать, засватана эта соплюха али как, так что промашки быть не может. Она это. У него и всего-то две дочери, но меньшую Настасьей окрестили, да к тому ж ей осьмой годок только — захочешь спутать, и то не выйдет.
— Это не она,— вздохнул я и грустно добавил: — Моей лет восемнадцать, и... веснушек нет.
Не было там этой Серой дыры. Даже хода туда не было.
Совсем.
Что и говорить — расстроился я изрядно. Настрой-то был — хоть завтра под венец, а тут...
«Маугли сидел неподвижно и думал, и его лицо становилось все мрачнее, потому что он был растерян и не знал, что предпринять».
Так я и ехал с понурой головой... целых пять минут. А потом снова подкатило спасительное упрямство. В конце-то концов, что приключилось? Ну не она — так что теперь? Досадно, но ладно. Это означает лишь задержку во времени и то, что моя лобовая атака не прошла. Ничего страшного.
— Выходит, обманули тебя «добрые люди»,— констатировал Висковатый.
Я вспомнил свой разговор с Ицхаком.
— Ошибки быть не может? — спросил я его, когда он мне назвал имя-отчество князя и обрисовал, где тот живет.
— Вэй, и он будет еще говорить об ошибке! — возмутился Ицхак,— Мои приказчики, бросив все свои дела, один за другим, словно стая гусей, бродили с нужным всем женщинам товаром, разыскивая твою невесту, а он будет тут спрашивать об ошибке. Нет, если бы их было несколько, то я бы таки и сказал, что их несколько, но это имя носит только одна дочь из восьми, которых мы насчитали у князей Андреев Долгоруких.
— Не обманули,— покачал я головой, и в памяти всплыли слова самого Висковатого,— Просто ее нет в Москве. Помнится, ты сказывал, что не все князья Долгорукие тут проживают.
— Было такое,— согласился дьяк.— Половина, а то и поболе в вотчинах да в поместьях своих сидят. И Андреи там имеются. Только вотчины те далече, под Псковом да под Новгородом. Поедешь?
Вообще-то если по уму, то гораздо проще было бы дождаться возвращения еще одного приказчика, которого Ицхак послал именно в те края. Учитывая, что он там уже давно, прибыть должен со дня на день. Но ждать его представлялось мне делом столь муторным...
— Поеду,— кивнул я,— Сам розыском займусь. Так-то оно надежнее.
— Когда? — осведомился Висковатый.
Я прикинул в уме. Лучше всего было бы укатить прямо сегодня, но не получится — время уже к вечеру, а мне еще надо проститься, собрать вещи. Хорошо, тогда завтра или... Конечно, лучше бы ехать в известном направлении, а не туда — не знаю куда. Да не одному, а уже со сватами, но коль не получается, значит, судьба.
В конце концов, ничего страшного не случится, если поначалу, разыскав ее, я появлюсь там один, произведу хорошее впечатление на родителей, рассыплюсь в комплиментах перед будущей тещей, подарю тестю какую-нибудь дорогую саблю или меч, а сам аккуратно прозондирую обстановку. Может, даже, если все будет хорошо, закину удочку насчет будущего сватовства, а нет, так хотя бы повидаюсь. А то на что это похоже — я тут уже два с лишним месяца, а свою ненаглядную до сих пор в глаза не видел.
Да и не держит меня тут ничто. Перед дьяком обязательства я выполнил сполна. Просил Висковатый обучить наследника правилам хорошего тона — пожалуйста. Хотя юного Ивашку учить особо было нечему — в скатерть он и без того не сморкался, в носу при людях не ковырялся... Впрочем, кое-какие премудрости я ему преподал, и дьяк успел их заметить. Например, с недавних пор Ивашка лопал дичину и прочее исключительно с ножа (за отсутствием вилки), а не хватал с тарелок руками, мясо не кусал, а вначале нарезал на небольшие кусочки — на раз, руки об скатерть тайком не вытирал, ну и прочее. Так что теперь Иван Михайлович мог быть спокоен за своего отпрыска — будущий дипломат не опозорится ни перед поляками, ни перед датчанами, ни перед фрязинами.
Поведение его тоже пришлось подправлять.
— Если хочешь быть наравне со взрослыми, то и веди себя соответственно,— сказал я и принялся выкладывать на-гора правила, сулящие при их выполнении горячие симпатии дам и благожелательность мужского пола.
