Я поперхнулся невысказанной фразой. Всё бы ничего, но ведь отца Алексия-то похоронили лет двадцать тому! Я выразительно посмотрел на отца Кондрата. Тот правильно истолковал мой взгляд и кивнул. Полагаю, если у него и оставались после нашего разговора сомнения по поводу нашего дела (ну там, к примеру, участковый развлекается, рассказывая небылицы, или с ума сошёл), то сейчас они развеялись окончательно. Отец Алексий воскрес.
Яга тяжело вздохнула.
- Ох и за что нам это, Никитушка… грешны мы.
- Ну, нам в любом случае деваться некуда, - это было сомнительным утешением с моей стороны, но хоть что-то. – Граждане! – я повысил голос, обращаясь к собравшимся. Полсотни пар глаз смотрели на меня крайне укоризненно. Честное слово, не будь я настолько закалён общением с местными – устыдился бы. – Прошу всех разойтись. Я разберусь в случившемся и, уверяю вас, виновные понесут наказание.
- Да он же ж из отца Алексия чуть дух не вышиб! Не потерпим такое! – загудела толпа. У Митьки, кстати, уже не первый раз с ними стычки. То он на пару с Абрамом Моисеевичем арестовал целый крестный ход, то с храмовыми бабками повздорил… Не складываются у нашего младшего сотрудника отношения с духовенством. Чего он, кстати, к отцу Алексию прицепился? Подумаешь, воскрес человек, с кем не бывает. Где он сам-то, кстати? Я огляделся в поисках человека, наиболее, по моим представлениям, соответствовавшего описанию прежнего настоятеля. Не нашёл.
- А где ж отец Алексий-то? – негромко уточнил я у отца Кондрата.
- При храме остался, с нами не пошёл. Никита Иваныч, ну ты ж уйми своего аспида! Ведь который раз кровь нашу пьёт!
- Я с ним проведу разъяснительную беседу и дам по шее, - пообещал я. – А теперь, будьте любезны, отправьте своих обратно и пожалуйте в участок, чай пить будем. И вы мне спокойно расскажете, что к чему.
Теперь была моя очередь угощать святого отца. Он чинно кивнул:
- Ну коли так… но смотри мне, геерон сладкоречивый! Ежели на тормозах спустишь издевательство над преподобным – прокляну!
- Договорились.
Отец Кондрат повернулся к своим.
- Братья! Сыскной воевода клянётся, что со всей строгостью накажет ослушника. На том я лично стоять буду! А посему идите с миром да за отцом Алексием присмотрите, ибо слаб он здоровьем. Я же побеседую с участковым и к вечерней молитве возвернусь.
Его подчинённые ещё немного побубнили, но противиться не стали. Оно и разумно, отцу Кондрату попробуй возрази – он и по загривку огреть может, во славу Божию. Но так-то, конечно, по-православному, с молитвой да с прощением.
Мы трое прошествовали в терем. Митьку я велел развязать и без лишних слов отправил его топить баню. Дело к вечеру, не помешает и помыться перед сном. С ним я потом разберусь, для начала мне нужно выслушать версию отца Кондрата, а уж потом, если силы останутся, то и Митькино представление посмотрим. Хотел бы я знать, зачем он к немощному старику полез, да и в целом – каким ветром его в храм занесло.
Пока отец Кондрат крестился на иконы в углу, Яга принялась колдовать с самоваром. Словно сами собой, на столе появились протёртая с сахаром клюква, пирожки с повидлом и кисель в миске.
- Не побрезгуйте, святой отец, уж чем богаты.
- Благодарствую, матушка!
Мы расположились за столом, я раскрыл блокнот.
- Я готов. Излагайте.
- Ох, Никита Иваныч… от токмо мы с тобой поговорили – и нá тебе! Выхожу я во двор, а ну как проконтролировать что нужно, смотрю – Господи спаси и помилуй! Идёт наш отец Алексий. Я уж на что историю твою чуднýю выслушал, можно сказать, готов был, но не настолько же близко! Не в нашем же храме, участковый, второй случай за неделю! И ладно бы собака, на это я ещё готов закрыть глаза, но преподобный наш, какового я сам же перед смертью исповедовал осьмнадцать годов тому? Вот веришь, Никита Иваныч, я там так на ступеньки и сел.
- Верю, чего ж нет. Если бы кто-то из моих знакомых воскрес, я бы не то что сел – я упал бы. Вы пейте чай, святой отец, бабуля туда пустырник кладёт, для успокоения нервов.
- Благодарствую, оно мне вчасно. Так вот, идёт наш отец Алексий, каким я его помню, с палочкой, с крестом на шее… с крестом, Никита Иваныч! Значит, Божья сила с ним, не диаволовы то происки. Чтой-то ты, говорит, Кондрат, как беса увидел. И перекрестил меня эдак отечески. Я, участковый, человек не робкий, сам знаешь. Я православную жизнь в городе поддерживаю, мне внешние барьеры подвластны, в подчинении у меня человек сто… а тут я, признаться, опешил. А он смотрит на меня так ласково, давненько, говорит, меня не было. Ну теперь-то уж я помогу тебе с делами управляться, ибо вижу груз на твоих плечах великий. А я сдуру-то и спроси: а где ж вы были-то, отче? Сам ведь я над могилкой евонной стоял…
- Прощальную молитву вы читали?
- Нет, не я, а какое это имеет значение? Отец Феофан, но он вскоре после того в монастырь дальний уехал. А жив ли – про то не ведаю.
- Да не знаю, может, и не имеет… - впрочем, пометку в блокноте я сделал.
