– Вы забываете, ваше высочество, – сказал Рэморни,
указывая на свой обрубок.
– Ах, опять проклятая твоя рука! Как же быть?
– Если угодно вашему высочеству, – ответил его со-
ветчик, – можно воспользоваться рукою аптекаря, мастера
Двайнинга. Он пишет лучше всякого монаха.
– Ему известны все обстоятельства? Он в них посвя-
щен?
– Полностью, – ответил Рэморни и, высунувшись в
окно, кликнул ждавшего в лодке Двайнинга.
Крадущимся шагом, ступая так тихо, словно боялся
раздавить под ногами яйцо, лекарь вошел в зал и, потупив
взор, весь съежившись в благоговейном страхе, предстал
перед принцем Шотландским.
– Вот, любезный, письменные принадлежности. Я хочу
тебя испытать. Ты знаешь, как обстоят дела, представь
моему отцу мое поведение как можно благовидней.
Двайнинг сел и, в несколько минут набросав письмо,
вручил его сэру Джону Рэморни.
– Смотри ты! Сам дьявол водил твоей рукой, Двайнинг,
– сказал рыцарь. – Вы послушайте, мой дорогой господин:
«Уважаемый отец мой и высокий государь! Поверьте,
только очень важные соображения побудили меня уда-
литься от вашего двора. Я намерен поселиться в Фолкленде
– во-первых, потому, что этот замок принадлежит моему
дражайшему дяде Олбени, а мне ли не знать, как хочется
вашему королевскому величеству, чтобы я жил с ним в
дружбе, во-вторых, потому, что там проживает та, с кото-
рой я слишком долго был в разлуке и к которой ныне
спешу, чтобы на будущее обменяться с ней обетами неиз-
менной и нежнейшей преданности».
Герцог Ротсей и Рэморни громко рассмеялись, а лекарь,
слушавший, как смертный приговор, им же написанное
письмо, приободрился, услышав этот смех, поднял глаза,
произнес еле слышно свое обычное «хе-хе» и снова смолк,
испугавшись, что вышел из границ почтительности.
– Замечательно, – сказал принц, – замечательно! Ста-
рик подумает, что речь идет о герцогине Ротсей, как ее
называют, Двайнинг, тебе бы надо быть a secretis81 его
святейшества папы, который, говорят, нуждается иногда в
писце, умеющем вложить два смысла в одно слово. Под-
81 Буквально: «для сокровенного»
писываю – и получай награду за хитроумие.
– А теперь, милорд, – сказал Рэморни, запечатав письмо
и положив его на стол, – садимся в лодку?
– Сперва мой дворецкий соберет мне одежду и все не-
обходимое. И тебе придется еще пригласить моего швеца.
– Времени у нас в обрез, милорд, – сказал Рэморни, – а
сборы только возбудят подозрения. Завтра выедут следом
ваши слуги с дорожными мешками. А сегодня, я надеюсь,
вы удовольствуетесь за столом и в спальне моими скром-
ными услугами.
– Ну нет, на этот раз ты сам забываешь, – сказал принц,
коснувшись раненой руки своею тростью. – Запомни, лю-
безный, ты не можешь ни разрезать каплуна, ни пристег-
нуть кружевной воротник – хорош слуга за столом и в
спальне!
Рэморни передернулся от ярости и боли, потому что
рана его, хоть и затянулась, была все еще крайне чувстви-
тельна, и, когда к его руке притрагивались пальцем, его
кидало в дрожь.
– Так угодно будет вашему высочеству сесть в лодку?
– Не раньше, чем я попрощаюсь с лордом констеблем.
Ротсей не может, как вор из тюрьмы, улизнуть из дома
Эррола. Позови графа сюда.
– Милорд герцог, – вскричал Рэморни, – это ставит наш
план под угрозу!
– К черту угрозу, и твой план, и тебя самого!. Я должен
и буду вести себя с Эрролом как требует честь его и моя!
Итак, граф явился на призыв принца.
– Я вас потревожил, милорд, – сказал Ротсей тем тоном
благородной учтивости, который он всегда умел принять, –
затем, чтобы поблагодарить вас за гостеприимство и ваше
милое общество. Как ни приятны они мне были, я должен
от них отказаться, так как неотложные дела отзывают меня
в Фолкленд.
– Вы, надеюсь, не забыли, ваша милость, – сказал вер-
ховный констебль, – что вы под надзором?
– Что значит «под надзором»? Если я узник, так и го-
ворите, если нет, я волен уехать и уеду.
– Я хотел бы, ваше высочество, чтобы вы испросили на
эту поездку разрешение его величества. Это вызовет
сильное неудовольствие.
– Неудовольствие в отношении вас, милорд, или в от-
ношении меня?
– Я уже сказал: ваше высочество состоите здесь под
надзором, но, если вы решаетесь нарушить королевский
приказ, мне не дано полномочий – боже упаси! – воспре-
пятствовать силой вашим намерениям. Я могу только
просить ваше высочество ради вашей же пользы…
– Насчет моей пользы лучший судья я сам… Всего
хорошего, милорд!
Своенравный принц сошел в лодку вместе с Двайнин-
гом и Рэморни, и, не дожидаясь больше никого, Ивиот от-
толкнул от берега суденышко, которое быстро понеслось
на веслах и под парусом вниз по реке.
Некоторое время герцог Ротсей был молчалив и, каза-
лось, расстроен, и спутники избегали нарушить его раз-
думье. Наконец он поднял голову и сказал:
– Мой отец любит шутки, и, когда все кончится, он
отнесется к этой проказе не строже, чем она того заслу-
живает: просто шалость молодого человека, которую он
