Кирилл молчал, словно не расслышал его слов. Нет, этот старик что-то путает. Нужно бежать к Унн. Нужно спрашивать. Нужно искать. Да не может быть, чтобы пережитое и выстраданное им оказалось напрасным! Он же чувствовал, что ломает прошлое, повертывает, не дает вернуться на прежний путь! Почти год он ворочал эту глыбу, у него все тело ноет от этой текущей на него тяжести - и голова, и руки, и позвоночник.,. В конце концов, существует же какая-то мировая справедливость, какой-то вечный закон, по которому за великую жертву должно следовать и великое воздаяние, - а жертвовал он ни много ни мало как любовью! Он же отнял любовь у них двоих, и пусть это останется тайной, чем была эта любовь для нее, - но у себя вместе с нею он отнял половину жизни. Так не может быть...
Не может быть, чтобы такой ценой он не купил хотя бы неделю.
Хотя бы день.
- Год назад, - проговорил он хрипло, ожидая, что его остановят и поправят. - Год назад, девятнадцатого мая...
- Нет, - досадливо поморщился старик. - Вы что-то путаете, молодой человек. Это случилось два года назад, двадцать седьмого августа. Была чудовищная гроза. Слышали вы когда-нибудь о молнии Перуна? Поток огня и грохота, в тысячи раз превышающий обычный грозовой разряд... Это считалось легендой. Я и сам не верил, пока...
Он замолчал и неодобрительно пожевал губами, словно упрекая себя в излишней словоохотливости. Потом обернулся и пошел к калитке, чтобы заняться своими козами.
- Не понимаю... - бормотал он себе под нос. - Не понимаю. Какая сила заставила ее выбежать на берег в такую грозу? Не понимаю...
