Ташшш не сильно сопротивляясь, смотрел на колыхающиеся груди перед своим лицом, маленькие соски топорщились и умоляли вкусить их. Капельки воды скатывались вниз по ее прекрасному обнаженному телу и, не выдержав такого зрелища, парень схватил ее за руки и завел их за спину. Развернув девушку к себе оголенной попкой, прижал своим мощным телом к бортику.
– Отпусти меня, – вырывалась девушка, – ты не имеешь право меня трогать. Я все расскажу Краашшу.
– Мариночка, – ласково начал проводить языком по ее ключице и шее, – неужели ты не помнишь, что написано в священном писании.
Девушка замерла и тихо задрожала, уже понимая, что ответит ей Ташшш: – И что там написано?
Парень, продолжая ласкать ее языком, добрался до ее ушка и прочертил им по контурам сережки, затем всосал в себя ее мочку. Не спеша отстранился и с хрипотцой проговорил: – Близнецы идут в комплекте, солнышко. Ты заключила обряд с обоими.
– Не может этого быть, – не веря произнесла она, – мы с тобой не обменивались браслетами, – пытаясь отмазаться от его правды, утверждала она.
Глаза Ташшша потемнели, он опустил свою руку к своему члену и провел им по киске и попке: – Это ничего не значит. Обменяемся ими позже. Ты стала моей вчера, а сегодня подтвердила желание.
– Каким это образом подтвердила? – резко она произнесла, – Я что где-то расписывалась? – и тут же замолчав, ее осенило, – Твою ж мать… второй отпечаток. Вы все подстроили, – гневно она припечатала и стала опять вырываться.
– Когда я увидел, что тот самец в баре уносит тебя, я окончательно понял, что ты принадлежишь мне. А услышав сейчас твои сладкие стоны с Краашшем, я решил присоединиться к вам, но немного не успел.
Марина резко вздохнула: – В смысле присоединиться?
– Ты мой детеныш, такой непонятливый, – продолжая удерживать ее руки, второй раздвигая своими большими пальцами ее складочки, резко вогнал член в нее.
Девушка закричала. После последнего секса выдернуться из жесткой хватки Ташшша. Но эти трепыхания его только распаляли, и он резко стал в нее вдалбливаться.
– Моя самочка, мы с братом одно целое, ты не сможешь существовать без каждого, – приостановившись, он провел пальцем по ее дырочке в попке, – когда ты будешь готова, мы оба возьмем тебя сразу, и мой член первым окажется в этой попке.
Марина застонала, когда Ташшш, засунул туда свой палец. К ее злости и боли добавилось возбуждение и она, поражаясь своим ощущениям, с нетерпением ждала продолжения.
Увидев, что девушка успокаивается, парень отпустил ее руки. Он удобнее расположил самочку и, накрутив ее мокрые волосы на свою руку, разминал пальцем второй руки внутренние стеночки ее попки, усиливая наслаждение.
Он трахал ее своим членом жестко и грубо, доказывая девушке все свои сказанные слова. Марина не смогла сдержаться и быстро кончила, закричав: – Ненавижу вас.
– Врешь солнышко, я же чувствую, как ты обхватываешь меня своей киской. Ты кончишь для меня еще раз, – не останавливая резких движений, продолжал Ташшш, добавив второй палец, измываясь над ее попкой.
– Нет, – кричала девушка, – я не хочу, – хотя удовольствие насквозь пронзало ее тело.
– Ну же давай, я смогу часами терзать тебя во все дырочки. Я буду добавлять свои пальцы, пока ты полностью не раскроешься для меня.
Представив, что ее ждет, девушка содрогнулась от сильного оргазма и закричала: – Ташшш…
– Умничка, молодец, – добивая последними движениями, парень омыл своими горячими струями ее изнутри. Переведя дыхание, он вылез из воды, завернул девушку в полотенце и отнес к себе на кровать. Достав из шкафа два серебристых браслетов, один одел себе на руку, а второй на руку Марины.
– Вот и все. Ты теперь и моя тоже, – припечатал ее грубым поцелуем Ташшш, быстро оделся и вышел из комнаты.
Марина молча заплакала от такой несправедливости: даже не дав ей время и не спросив ее, ни один, ни второй из братьев не поинтересовались, а хочет ли она вообще этого обряда. Да, оба парня были в сексе очень хороши, и она злилась на свое предательское тело, ее неимоверно тянуло к ним обоим. Но она воспитывалась в традициях своего мира, где остался ее единственный любимый муж. Ей казалось, что она предала его память. Расстроившись, она легла калачиком и, обидевшись на принятый ее мир, уснула.
