Вскоре из всех работающих создалась довольно дружная семья. В лаборатории затаскивали столы, шкафы, станки и всякую всячину. Под призыв "Раз, два — взяли!" работа шла веселей, и знакомство проходило основательнее. А народ помаленьку прибывал во все лаборатории корпуса, кроме той, в которой я оставался в одиночестве вплоть до июля.
Лаборатория разработки и исследования взрывчатых составов должна была разместиться вдали от производственных цехов в отдельном одноэтажном здании с бронебашней для производства взрывов ВВ до 1 кг. Здание было сдано в эксплуатацию лишь в июле. Возглавил лабораторию Александр Федорович Беляев, а первыми ее сотрудниками были: Василий Константинович Боболев, Виктор Михайлович Некруткин, Екатерина Алексеевна Феоктистова, Петр Иванович Рой, Берта Абрамовна Терлецкая.
По соседству с нашим лабораторным корпусом разместилось одноэтажное здание небольших размеров — лаборатория получения инициирующих ВВ и разработки капсюлей-детонаторов (КД). Возглавил ее Иван Петрович Сухов. Первыми его сотрудниками были Зотиков, Борисов, Клюев.
Таким образом, все научно-исследовательские лаборатории будущего института по разработке атомной бомбы разместились на территории бывшего завода по производству реактивных снарядов для «Катюш». Производственные цеха, которым предстояло в дальнейшем изготавливать и оборудование для лабораторий, и экспериментальные узлы для исследовательских работ, и детали самой бомбы, коренным образом реконструировались, пополнялись соответствующим станочным оборудованием.
Конструкторское бюро будущего института расположилось в части административного корпуса. Возглавил его поначалу тот самый Турбинер, который в свое время оказался первым известным мне начальником из этого ведомства, куда определила меня судьба. Из конструкторов, с кем я в те дни познакомился и сдружился на долгие годы, в бюро были: Владимир Федорович Гречишников, Самвел Григорьевич Кочарянц, Николай Александрович Терлецкий, Николай Васильевич Колесников, Михаил Иванович Пузырев, Павел Алексеевич Есин, Борис Акимович Юрьев, Василий Никитич Шахаев. В эту группу влился другой мой однокашник — Игорь Владимирович Богословский.
Нас, инженерно-технических работников, на всем объекте в апреле 1947 года насчитывалось не более сотни человек. Все мы — управленцы, конструкторы, исследователи, производственники — регулярно, три раза в день, встречались в столовой, единственной для ИТР, которая размещалась в том же административном корпусе. Поэтому, быстро перезнакомившись, знали друг о друге многое.
Хотя жизнеобеспечение городка поддерживалось на самом высоком уровне, все же о минувшей войне и здесь забывалось с трудом. Напоминало о ней многое: и боевые отметины, и военная форма одежды, которую еще не на что было сменить, и фронтовые воспоминания в короткие минуты досуга. Но у всех был боевой дух, высокий настрой, исключительная жизнерадостность. Многие жили без семей: одни еще не успели обзавестись, у других она была, но некуда было привезти — жилье только строилось.
Работали по многу часов, выходные дни не каждому удавалось использовать для отдыха. Все были молоды, радовались мирному труду, знали, что наша работа очень нужна стране. Да и условия были созданы такие, чтобы каждый мог полностью отдаваться работе.
После голодных военных и послевоенных лет с плохой домашней обустроенностью здесь были созданы условия самые благоприятные. Каждый получал кроме трехразового бескарточного питания в столовой еще карточки категории рабочих (самые высокообеспечиваемые), дополнительные карточки «Р-4» и еще так называемый «Литер-Б» (кое у кого был и "Литер-А"). Эти карточки отоваривались весьма высококачественными продуктами, которых было более чем достаточно для семьи из 3–4 человек.
Несколько скромнее было с промтоварами, но о них тогда почти никто и не думал. А семьям, вселяющимся в новые дома, выдавалась мебель, полный комплект постельного белья и посуды — и все это в кредит на много лет, так чтобы вычеты из зарплаты за полную домашнюю экипировку составляли весьма малую, почти незаметную для бюджета семьи, сумму.
Из Москвы регулярно, кроме воскресенья, прилетал самолет. Он привозил новости с "большой земли", почту, новых людей, заказанное в срочном порядке оборудование. О своем появлении самолет извещал «почетным» кругом над административным зданием: как правило, это было в обеденное время. Самолет был тогда единственным средством почтовой связи и передвижения.
Некоторые досужие историки в своих повествованиях со слов неких свидетелей событий тех дней утверждают, что такое материальное обеспечение было создано только для ИТР, а рабочие жили в неимоверно плохих условиях и впроголодь, а кое-кто якобы даже падал в обморок от голода на рабочем месте у станка. Все это — полный и недобросовестный вымысел.
