В этот островок спокойствия ворвался какой-то звон. Он все нарастал и нарастал, а затем, в нескольких метрах от нас я увидел, как такой же небольшой отряд отбивается от группы скредов. В ее центре кто-то с красными перьями в волосах вскинул руки, и звон прекратился, как будто струна порвалась. И наши бойцы, которые еще вот только что сражались, упали сломанными куклами, растекаясь по полу. Ни крика, ни сопротивления, как будто все их кости неожиданно исчезли. Я неверяще обернулся, пытаясь по взгляду моего отряда понять, что произошло, но увидел только злость.
– Слава…, – командир мотнул головой, – Вася, ЩИТ НОМЕР ДВА! Не снимать! Ну что, парни, – лицо командира исказила гримаса ярости, – отомстим за наших друзей?
И мы молча двинулись вперед. Я, оказавшийся в центре построения, трясся как лист на ветру, надеясь, что все обойдется, что я переживу этот день. Рука, сжимала рукоять топора так крепко, словно я вишу над пропастью и это единственно, что не дает мне упасть. Вася, стоящий рядом со мной, сосредоточенно держал щит.
Скреды тоже не теряли времени. Шаман, попробовав запустить в нас молнию рявкнул что-то, когда она бессильно стекла по нашему щиту. Они перестроились, оставив шамана в тылу, и, выставив щиты, двинулись на нас.
Где-то за спиной рухнула часть перекрытия, напоминая, что мы не единственные, кто здесь сражается. Но эти мысли быстро выбило у меня из головы - сшибка!
Два наших бойца в малейшую долю мгновения оказались проткнуты копьями. Один скред с пробитой головой упал под ноги своим товарищам, мешая им наступать дальше. Я увидел, что слева от нас формируется очередной прорыв и завопил как ненормальный, пытаясь перекричать шум боя:
– Прорыв слева! СЛЕВА!
Но бойцы, увлеченные сражением, не послушали меня. Да и с чего бы им слушать какого-то незнакомого парня? Я встал слева от Васи. Если его убьют - мы все здесь трупы.
Вытерев вспотевшие руки, я перехватил топор поудобнее. И в ту же секунду, из вновь сформировавшегося прорыва вылетело копье, летящее прямо мне в грудь. На каких-то первобытных рефлексах я выставил топор на его пути. Я закрыл глаза, успел подумать “Вот и всё”, услышал звон и почувствовал удар в грудь. Постояв так секунду я понял, что еще жив! Я жив, мать его!
Сердце стучало, адреналин, казалось, вместо крови заполнял все мое тело, и я прорычав что-то невнятное двинулся на скреда, который только что показался из прорыва. Неумело махнув топором в надежде зацепить его. Отбил! Я рубанул еще раз! Опять отбил!
Я понимал: мой единственный шанс победить - действовать, пока он не опомнился после перехода. И я рубил. Сначала только сверху, он отбивал, бешено вращая глазами.
Но вот, после очередного отбитого удара, он перешел в наступление. Первый тычок копьем я пропустил слева от себя. От второго почти увернулся. Почти. По моему правому плечу текла кровь из длинного неглубокого пореза. Клыки скреда обнажились еще сильнее и я понял - он улыбается!
И я еще раз почувствовал то же, что в начале боя - это конец. Если я прямо сейчас что-то не придумаю - я умру, окончательно умру. Я рубанул еще раз, слева, он отбил, в очередной раз, даже не стараясь. А я вспомнил!
Вспомнил, как превратил копье стражника в воду в той деревне. Вот он мой шанс!
Скред замахивается, а я, полностью сосредоточившись, зачерпываю намерение. Самая простая техника, изменение материала. Копье летит в меня, прямо в сердце. Я зачерпываю пустоту. Оборачиваю. Острие прокалывает рубашку. Запускаю конструкт в копье. Прокалывает и кожу. Не получилось?
И, вместо того, чтобы умереть, я чувствую, как брызги воды заливают мою грудь.
Скред тянется к ножу, но не успевает - мой топор оказался быстрее, пробив его голову. Он падает как подкошенный, и я тоже едва держусь на ногах. Я убил его. Убил, своими руками!
Вытираю кровь, капающую из носа. За своим личным сражением я полностью упустил из виду бой отряда. В панике обернулся, ожидая еще одно летящее в меня копье, но увидел на ногах только наших ребят. Все скреды из этой группы были мертвы, часть бойцов нашего отряда лежала там же. От них осталась едва ли половина, пять человек. Вася стоит на коленях там же, где стоял до этого. Вова, давший мне этот топор, лежит на земле, его меч протыкает горло скреду. Но и копье скреда достигло цели, прямо в сердце Вовы зияет дыра.
Командир жив, перематывает голень куском своего рукава. Нетвердо встав и устало опираясь на трофейное копье, он повернулся в нашу сторону:
– Оплачем их потом. Бой еще не окончен. Вперед, соединяемся со следующим отрядом!
И мы двинулись. Я едва стоял на ногах, дрожал всем телом от пережитого только что. Столько смертей, да и я сам убил. Будет ли этот скред сниться мне в кошмарах?
Пока мы шли к новой точке, вокруг нас лежали только мертвые тела. Изломанные, изрезанные, опаленные, с отсутствующими частями тела. Такие разные, но такие одинаковые. Те, кто не увидит завтрашний день. Я понял, что если не тот скред, то уж это точно будет спутников моих снов еще долгое, долгое время.
