Первая гражданская война в Риме полностью

Вопрос в том, как оценивать argumentum е siientio, т. е. то, что в источниках не сообщается о разрешении Цезарю Страбону баллотироваться вопреки lex annalis. Прибегни Сульпиций к насилию против кандидата, которому позволил баллотироваться сенат, вряд ли столь серьезный факт не отразился бы даже в нашей скудной традиции. Да и если Сульпиций планировал внесение законопроектов о союзниках, накануне рогации портить отношения с patres было бы неразумно, хотя, конечно, политики не всегда действуют рационально, и пример тому — поведение) Цезаря Страбона. Мало того, что последний действовал вопреки lex annalis, он даже при разрешении сената участвовать в выборах попадал в крайне сложную ситуацию: если Цезарь действительно хотел получить командование в войне с Митридатом[147], то одолеть прославившегося победами над италийцами Суллу шансов у него почти не было[148], а в случае победы над Помпеем Руфом возникала ситуация, при которой в нарушение закона оба консула оказывались патрициями[149]. Сомнительно, что она разрешилась бы в пользу Цезаря. Потом еще предстояло добиться от сената, чтобы именно ему, а не его испытанному в боях коллеге поручили ведение операций против Митридата VI.

И тем не менее Цезарь Страбон решился. На что же он рассчитывал? О его «группе поддержки» уже говорилось, и она выглядит достаточно солидно. Следует также учесть поступки, которые, вероятно, не красили Суллу и Помпея в глазах многих нобилей и давали основание надеяться на их не слишком высокую репутацию в глазах последних. Сулла закрыл глаза на убийство воинами легата Авла Постумия во время Союзнической войны, а Помпей, как отмечалось, позволил себе достаточно дерзкую выходку в отношении отпрыска одного из знатнейших родов, каковым являлись Фабии. Вполне вероятно, что в тяжелейшем для всех 90 г. Цезарь Страбон достойно исполнял обязанности эдила и поэтому рассчитывал на благосклонность городского плебса[150]. Наконец, ему могли вскружить голову недавние успехи его родственников Секста и Луция, добившихся консулата на 91 и 90 гг. соответственно (а второй стал в 89 г. еще и цензором).

Почему же сенат не дал согласия на участие Цезаря Страбона в выборах? О причинах можно говорить лишь предположительно. Вряд ли сенаторы были довольны тем, что уже третий представитель одной и той же фамилии рвется к консулату, да еще с нарушением правил — это создало бы у Цезарей представление о своем почти безграничном влиянии. Кроме того, видимо, именно у Цезаря Страбона была стычка с Суллой, которого он обвинил в достижении претуры с помощью подкупа[151]. Выбирать консулов, откровенно враждебных друг другу, в тех непростых условиях было явно неразумно. Рассчитывать же на то, что Цезарь Страбон победит прославленного Суллу, явно не приходилось.

Примечательно, что в свое время Цезарь Страбон и Публий Сульпиций были друзьями (Cic. De orat. II. 16), последний дружил с Помпеем Руфом (Cic. Amie. 2)[152], и все они принадлежали, как предполагается, к кружку Друза, который к этому времени распался, коль скоро между первым и вторым возникла вражда[153]. Строго говоря, даже и без этого факт распада кружка Друза достаточно очевиден — погиб его глава (причем уже три года назад), да и политическая ситуация резко изменилась.

Победа Суллы и Помпея Руфа на консульских выборах 89 г. (MRR II, 39-40) означала нечто большее, чем успех конкретных лиц — она знаменовала создание нового политического союза[154]. Метеллы, глава которых, Метелл Пий, являлся претором 89 г., прославился в битвах с италийцами и был провозглашен воинами императором[155], обрели шанс вновь войти в силу, что и произойдет после гражданской войны. Метелл Пий окажется для Суллы ценным союзником в 83—82 гг. Стоит отметить, что и коллега Суллы, Помпей Руф, также состоял в дружественных отношениях с Метеллами, поскольку выступал в свое время за возвращение Метелла Нумидийского из изгнания, да и его отец был цензором вместе с Метеллом Македонским[156].

Союз[157] был скреплен женитьбой Суллы на дочери консуляра и верховного понтифика Л. Метелла Далматского, вдове принцепса сената М. Скавра[158], двоюродной сестре Метелла Пия — для этого будущий диктатор развелся со своей третьей женой Клелией под предлогом ее бесплодия[159]. Недруги (возможно, Цезарь Страбон и его друзья) консула заявляли, будто он недостоин такой супруги, и сочиняли про него насмешливые песенки (Plut. Sulla 6.19). Б. Р. Кац считает, что Сулла, женившись на вдове Скавра, мог восприниматься как преемник его auctoritas, хотя многие сенаторы его в таком качестве вряд ли готовы были видеть[160]. Однако в тот момент его позиций это, очевидно, не поколебало, что и показало последующее назначение Суллы командующим армией, направлявшейся на войну с Митридатом Евпатором[161].