Первая гражданская война в Риме полностью

Не все ясно и с пополнением сената. Многие ученые принимают соответствующее сообщение Аппиана[323]. Иногда предполагается компромиссный вариант — решение о внесении новых 300 членов в списки сената состоялось, но не было осуществлено на практике[324]. Нет, впрочем, недостатка и в сомневающихся в достоверности данных александрийца[325]. Не вполне понятно, чем могло обусловливаться такое решение. В то время сенат, вопреки утверждению Аппиана (ВС. I. 59. 267), вряд ли уже стал «совершенно безлюдным» (όλιγανθρωπóτατоν). Примерно то же сообщает александрийский писатель (I. 100. 468) применительно к 81 г. (πάμπαν όλιγανόρούση), сенат потерял еще не менее 90 членов в ходе гражданской войны[326]. Крайне маловероятно также, что Сулла смог бы набрать такое число своих сторонников[327], если учесть, что репутация его в тот момент оставляла желать много лучшего. Был ли он настолько равнодушен к своим позициям в сенате, что мог игнорировать этот фактор? Вряд ли. К тому же рядовые сенаторы мало что решали, если не имели предводителя, определяющей же была позиция консуляров — куда менее многочисленных (примерно 25 человек), но значительно более влиятельных[328]. В 81 г. это, напротив, имело смысл, потому что множество прежних консуляров выбыло — за 91—82 гг. из 17 консулов, в том числе суффектов, ушло из жизни 14 и 1 находился в изгнании, а новые были сулланцами. Наконец, консулы не имели полномочий для lectio senatus[329] — в 81 г., напомним, Сулла действовал на основании диктаторской власти, которой в 88 г. он не обладал. Идти же на столь откровенную узурпацию цензорских полномочий он вряд ли решился бы. Поэтому нет оснований думать, что консулы принимали указанное решение, не говоря уже о его проведении в жизнь.

Мероприятием как политического, так и экономического характера стало выведение Суллой колоний, о котором лишь кратко упоминает эпитоматор Ливия (per. 77: L. Sylla... colonias deduxit) — как предполагается, двенадцати[330]. Однако маловероятно, что хотя бы одна из них была основана, поскольку обстановка тому совершенно не благоприятствовала (Keaveney 1983b, 73). Не очень ясно, кого Сулла собирался наделить землей — его воины должны были уйти с ним. Но в любом случае он укрепил бы свои позиции, т. к. получившие земли по его и Помпея инициативе стали бы их сторонниками или еще более утвердились бы в своих симпатиях к ним.

Если нужные Сулле законы народное собрание приняло (причем неясно, за какие из них голосовали трибутные комиции, а за какие уже центуриатные как получившие законодательные полномочия, если это действительно произошло), то с выборами на 87 г. ситуация сложилась иная. «Провалив с позором Нония, племянника (άδελφιδοΰν) Суллы, и Сервилия, которые домогались должностей, народ должности эти отдал тем, чье избрание, как предполагали, доставит Сулле наибольшее огорчение» (Plut. Sulla 10.5). На консульских выборах победу одержали Луций Корнелий Цинна и Гней Октавий (MRR II, 45-46).

Идентификация тех, кто потерпел поражение на выборах, вызывает вопросы[331]. Поскольку в рукописях стоит Σερουήιον, некоторые ученые сочли, что речь идет о некоем Сервии Сульпиции[332] или брате Суллы Сервии Корнелии[333]. Однако большинство ученых согласилось с поправкой Т. Моммзена Σερουίλιον, и вслед за ним считается, что у Плутарха подразумевался Публий Сервилий Ватия (консул 79 г.)[334], отпраздновавший в том году триумф, единственный в 93—82 гг., за победу над внешними врагами[335]. Под Нонием же, как считается, имелся в виду Секст Hоний Суфенат, сын сестры Суллы, который впоследствии станет основателем Ludi Victoriae Sullanae[336]. Если это так, то он вряд ли мог претендовать на консульство, т. к. только в 81 г. стал претором (MRR II, 76) — разрыв в возрасте слишком значительный, и потому, как предполагают многие ученые, Ноний потерпел провал на выборах не в консулы, а в плебейские трибуны[337].

То же произошло и с другим кандидатом, отнюдь с Суллой не связанным — напротив, именно Сулла, как уверяет Плутарх (Sert. 4.6), помешал ему стать плебейским трибуном, что сделало неудачливого соискателя его врагом (δημαρχίαν μέντοι μετιών, Σύλλα καταστασιάσαντος αύτόν διό και δοκει γενέσθαι μισοσύλλας). Речь идет о Квинте Сертории, который впоследствии сыграет значительную роль и в гражданской войне, и в последующих за ней годах[338]. Если сведения Плутарха о противодействии ему со стороны Суллы верны, то остается констатировать ошибку последнего, который нажил себе в его лице, как покажет поднятое им восстание в Испании в 80 г., серьезного врага. Причины противодействия со стороны будущего диктатора неясны, и любые предположения на сей счет обречены оставаться таковыми[339].