— Политическая работа в корпусе ведется систематически, несмотря на то, что корпус за последнее время вел непрерывные бои, — ответил стоявший рядом со мной Кивгела. — Но дело в том, что к нам приходит много добровольцев, наслышавшихся разных белогвардейских басен о коммунии. В связи с этим нередко у бойцов возникают дебаты: что такое советская власть? Что такое коммунизм? Недавно, например, я слышал такой разговор: «То коммунисты! А мы не за коммунистов, а за большевиков».
Все засмеялись, и Кивгела закончил, обращаясь к Троцкому:
— Может быть, вы скажете бойцам несколько слов по этому вопросу.
— Хорошо, — сказал Троцкий, — я согласен выступить. Идемте.
Выйдя из помещения штаба, мы остановились против построенного корпуса. Я подал команду «Смирно», рассчитывая, что Троцкий на этот раз поздоровается с бойцами и командирами. Но он или не знал этого порядка, или же не нашел нужным приветствовать бойцов.
— Пожалуйста, пожалуйста, продолжайте свое дело, — кивнул мне Троцкий и, остановившись, стал осматривать выстроенный корпус.
Я подал команду «Вольно» и объявил, что будет говорить председатель Реввоенсовета республики Троцкий.
Троцкий начал с того, что революция находится в опасности, что мы не выдержим натиска белых, если не наведем организованности и порядка в своих рядах, а потом заговорил о «коренных вопросах социальных проблем».
— Непонятно, — послышался голос из рядов корпуса. Троцкий повернул голову в сторону бойца, бросившего реплику, и продолжал:
— В наших рядах есть элементы, извращающие наши понятия о формах устройства общества, за которое мы воюем. Я имею в виду коммуну с ее обобществленными средствами производства и равными условиями пользования общими благами труда.
— Значит, все общее? — вновь послышалась реплика.
— Да, общее, при абсолютной ликвидации частной собственности.
Поднялся шум, сквозь который резко слышались отдельные выкрики:
— Эта коммуна для коммунистов, а мы за большевиков!
Видя, что шум нарастает, я поднял руку. Мгновенно наступила тишина.
— Прошу внимания, товарищи бойцы и командиры. Вот видите, что у меня в руке?
— Видим! Коробка спичек.
— Так вот: на одной стороне этой коробки мы напишем большевик, на другой — коммунист. Поверну ли я эту коробку одной или второй стороной, вниз или вверх, от этого ничего не изменится: коробка останется коробкой. То же самое назовите вы меня большевиком или коммунистом, будет одно и то же.
— Да ну!!!
— Значит, ясно?
— Понятно!!! — гаркнули бойцы в один голос.
Троцкий стоял, нервно покусывая губы. Чтобы закончить этот неудавшийся митинг, я вновь поднял руку и провозгласил:
— Да здравствует Красная Армия и председатель Реввоенсовета республики!
Загремело мощное «ура». Троцкий торопливо пошел к машине, и казалось, что боевой клич бойцов подталкивал его в спину…
Потом мне рассказывали, что, вернувшись от нас в Москву, Троцкий говорил:
— Корпус Буденного — это банда, а Буденный — атаман- предводитель. Мое выступление эта банда встретила ревом, а один взмах руки Буденного произвел на них впечатление электрического удара. Это современный Разин. И куда он поведет свою ватагу, туда она и пойдет: сегодня за красных, а завтра за белых.
На второй день после приезда Троцкого в корпус Миронов и Булаткин под конвоем, возглавляемым И.В. Тюленевым, были направлены в Саратов. Бойцы и командиры бывшего корпуса Миронова, изъявившие желание драться за советскую власть, были распределены по частям корпуса, а остальные под конвоем направлены в 9-ю армию.
После дневки в Старо-Анненской корпус продолжал движение к Новохоперску и 18 сентября сосредоточился в Пыховке, Бурляевке, Русанове, Ивановке. Штаб корпуса разместился в Пыховке — десять километров юго-западнее Новохоперска.
Подтянув все части и тылы, корпус расположился на отдых, чтобы в дальнейшем форсированным маршем двинуться в направлении станции Таловая, где, по нашим предположениям, должен был действовать. Мамонтов.
Но 20 сентября была получена новая директива командующего Особой группой войск Шорина: корпусу ставилась задача выйти в район Бутурлиновки, а в дальнейшем занять Павловск и действовать в тесной связи с 56-й стрелковой дивизией.
Директива командующего группой фактически отменяла ранее поставленную задачу по разгрому Мамонтова и не объясняла причин движения на Павловск. В дальнейшем нам стало известно, что эта переброска нашего корпуса была вызвана слабостью стыка между 8-й и 9-й армиями и активизацией в районе станицы Казанской крупных сил противника.
