«Раскрытая Шахна», вторая крупнейшая подпольная газета Лос-Анджелеса, перестала выходить, сообщила в четверг ее редакционная коллегия. Газета не дожила 10 недель до своей второй годовщины.
«Крупные долги, проблемы с распространением и 1000-долларовый штраф за непристойность по приговору суда в октябре месяце способствовали распаду газеты», — заявил Майк Энгел, ответственный секретарь газеты. По его оценкам, последний тираж газеты составил 20 000 экземпляров.
Однако Энгел и другие члены редколлегии убеждены, что «Раскрытая Шахна» могла бы продолжать выходить, если бы не решение о закрытии, принятое Джо Хайанзом, ее 35-летним владельцем и главным редактором.
Когда сотрудники прибыли в среду утром в редакцию газеты (Мелроуз-авеню, д. 4369), они обнаружили записку Хайанза, которая, в частности, гласила:
«Газета уже выполнила свою художественную миссию. В политическом же смысле она все равно никогда не была эффективна. То, что происходило на ее страницах в последнее время, — ничем не лучше того, что мы печатали год назад.
Как художник, я вынужден отвернуться от работы, которая не становится лучше… несмотря даже на то, что это творение моих собственных рук, и на то, что она приносит хлеб (деньги)».
Я допил кружку и отправился на свою государственную службу…
Через несколько дней у себя в почтовом ящике я обнаружил записку:
10:45 утра, понедельник.
Сегодня утром в почтовом ящике я нашел записку от Черри Хайанз. (Меня не было дома все воскресенье и ночь на понедельник.) Она говорит, что дети у нее, она болеет и у нее крупные неприятности по адресу Даглас-стрит, ――――. Я не могу найти Даглас-стрит на этой ебаной карте, но хотел, чтоб ты знал про записку.
Пару дней спустя зазвонил телефон. Не тетка в течке. Барни.
— Эй, Джо Хайанз в городе.
— Мы с тобой — тоже, — ответил я.
— Джо вернулся к Черри.
— Вот как?
— Они собираются переезжать в Сан-Франциско.
— Давно пора.
— Газета для хиппи провалилась.
— Ага. Прости, что у меня не вышло. Надрался.
— Нормально. Но послушай, мне сейчас одну статью заказали. Как только закончу, хочу с тобой связаться.
— Зачем?
— У меня есть спонсор с пятьюдесятью штуками.
— С пятьюдесятью?
— Ну. Реальные деньги. Ему не терпится. Хочет начать еще одну газету.
— Держи меня в курсе, Барни. Ты мне всегда нравился. Помнишь, как мы с тобой закиряли у меня в четыре, проговорили всю ночь и закончили только в одиннадцать утра?
— Ага. Дьявольская ночка была. Хоть ты и старик, но кого хочешь перепьешь.
— Ну.
— Как только я эту херню закончу, дам тебе знать.
— Ага. Держи связь, Барни.
— Буду. А ты тем временем просыхай.
— Конечно.
Я сходил в сортир и прекрасно просралси по пиву. Потом лег в постель, сдрочил и заснул.
«Скорая» была переполнена, но мне нашли место на самом верху, и мы двинулись. Я блевал кровью в больших количествах и боялся, что наблюю на тех, кто ниже. Мы ехали и слушали сирену. Звучала она в отдалении, будто и не от нашей кареты. Мы ехали в окружную больницу — все вместе. Бедные. Объекты благотворительности. С каждым по отдельности что-то не так, и кое-кто оттуда уже не вернется. А общее только одно — мы все бедны, и шансов у нас немного. Нас упаковали, как кильку. Я и не знал, что в «скорую помощь» влезает столько людей.
