– Все будет хорошо. Просто помни: я рядом.
Страх отступил. Я не знаю, как ему это удалось, но у меня за спиной словно выросли невидимые крылья. Вдруг стало спокойно и легко: я попала под невидимую защиту моего Воина.
– И тогда я решил: если ты будешь жива, то непременно на тебе женюсь… – Дима утопил пальцы в моих длинных волосах, пока я лежала на кушетке.
Мы с Кариной Сергеевной сошлись на том, что ничего не будем менять в сцене поцелуя главных героев, придуманной Богданом. На репетиции Дима послушно прижимался губами к моему подбородку, и я не ждала каких-то изменений во время спектакля.
…А потом Дима опустил голову, коснулся мягкими приоткрытыми губами моих губ и нежно поцеловал. Сердце подпрыгнуло, вызвав легкое головокружение. Мы замерли в этом состоянии на несколько мучительно прекрасных секунд. Слишком волнующе, слишком сладко. И в то же время абсолютно невинно. Без присущей ему агрессии или напора. Оказалось, Дима знает толк в самых чутких ласках.
– Встретимся сегодня после спектакля? – прошептал он, слегка отрываясь от моего рта. – У меня для тебя кое-что есть.
Я не успела ответить, так как в этот миг зал разразился оглушительными аплодисментами. Сцена предложения с последующим поцелуем лейтенанта и медсестры была завершающей. Зал аплодировал стоя.
Режиссер помогла подняться на сцену Вере Ивановне – ветерану Великой Отечественной войны. Дима сбегал за кулисы и подарил ей цветы, а я просто стояла и улыбалась, как дурочка, до сих пор пребывая в легкой эйфории.
Я справилась.
Вера Ивановна уверенным твердым голосом говорила напутственную речь, пока у меня в животе распускались бутоны, пели птицы и порхали бабочки.
Мои губы до сих пор покалывало от его нежного прикосновения. Однако, когда наши взгляды пересеклись, я словно забыла, как дышать, – на лице Димы отражались отнюдь не безобидные эмоции. Его обаятельная ухмылка заставила меня пылать изнутри в ожидании скорой встречи.
– Дочка, как я тобой горжусь! – Мама и Лешка закружили меня в объятиях, наперебой поздравляя с успехом.
В актовом зале творилось какое-то безумие: одноклассники, учителя и даже директриса не скупились на комплименты для актеров. Еще минут двадцать я не могла сдвинуться с места, продолжая принимать поздравления.
– Девочка, спасибо тебе! – крепко обняла меня Вера Ивановна, еле слышно, но уверенно добавив: – Вы очень красивая пара!
– Это вам огромное спасибо! Если бы не ваша история любви, этого спектакля бы не было! – Я бережно сжала ее маленькую сухую ладонь.
–
– Простите, я не совсем поняла… – неуверенно качнула я головой.
– То, как этот мальчик на тебя смотрел, дорогого стоит! О, я знаю этот мужской взгляд… Мой Пашка так же глядел на меня вплоть до самой смерти… Влюбился в тебя парнишка. Поверь мне, всю жизнь прожила с таким: знаю, о чем говорю!
Вместо ответа я еще раз крепко обняла эту великую женщину. Не знаю почему, но после ее слов я почувствовала себя абсолютно счастливой.
– Дорогая, пойдем скорее, нам пора! – Мама вцепилась в мое запястье и, не обращая внимания на протесты, потащила к выходу.
– Погоди, мне нужно поговорить с одним человеком!
– Систер, ну, правда, пора! – заговорщически вторил ей Лешка, сжав мою ладонь, в то время как я безрезультатно крутила головой по сторонам в поисках Димы.
После того, что между нами произошло, я не могла уйти, не попрощавшись. Мне нужно было еще раз посмотреть в его красивые голубые глаза и поблагодарить за то, что не позволил мне отступиться.
Однако Воинова нигде не было видно. Уже перед самым уходом выудила телефон, чтобы ему набрать, но мой старенький андроид, по всей видимости, не выдержал количества входящих звонков и сообщений и, пару раз мигнув, приказал долго жить.
– Дорогая, у нас для тебя есть сюрприз!
Мое сердце замерло, стоило перехватить ликующий мамин взгляд. На парковке, в нескольких метрах от школьного забора, был припаркован черный внедорожник, возле которого, сжимая огромный букет алых роз, стоял Азат Арабаджан.
– Танюша, Роза, Леша, Азат, садитесь в машину! Закрыл кафе сегодня на несколько часов раньше, чтобы отметить прекрасное завершение спектакля в тесном, практически семейном кругу! – широко улыбнулся Артак Ашотович, открывая пассажирскую дверцу.
Букет был таким огромным и тяжелым, что мне с трудом удалось удержать его в руках, залезая в машину. Если бы не помощь Азата, ничего бы не вышло. Когда автомобиль тронулся с места, я бросила беглый взгляд в окно, ощутив, как мое сердце заныло от боли.
Дима стоял в одиночестве на школьном крыльце, сжимая в руках длинную красную розу. Я не могла разглядеть выражение его лица, но по наклону головы было очевидно, что он смотрел вслед отъезжающему внедорожнику. К горлу подкатил ком, и мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы отогнать собирающиеся слезы в уголках глаз.