Два гигантских передних колеса «Царь-танка» имели диаметр 9 метров, верхняя пулеметная рубка возвышалась над землей на 8 метров. Корпус имел ширину 12 метров, на его крайних точках были установлены пулеметы. В августе 1915 года «Царь-танк» был закончен, но начавшиеся испытания показали его полную непригодность. Машина попросту застряла в болоте, где и оставалась до 1923 года, когда ее разобрали на металлолом.
Но процесс перевооружения русской армии не был завершен. Закончить реформы планировали к 1916 году.
Иначе обстояли дела во Франции, где подготовка к войне порой напоминала водевиль. Сил сокрушить Германию у нее не было. Французская армия насчитывала 480 тысяч солдат против 830 тысяч у Германии, и французы во многом полагались на помощь России. Но главные надежды на победу они связывали с élan vital – «жизненным порывом». Этот могучий «французский дух», как его называли, должен был уничтожить ненавистных немцев. Офицеров и солдат учили только наступать – любой ценой. Окапываться солдатам запрещали, а на военные маневры отводилось всего лишь две недели в году. Французские военачальники весьма пренебрежительно относились к военным новинкам.
Начальник Генштаба вооруженных сил Франции генерал Жоффр как-то заметил: «Авиация – это спорт. Для армии ее значение равно нулю». Телефоны считались вредным новшеством. К пулеметам и тяжелой артиллерии относились с пренебрежением. И совсем уж трагикомическая история случилась с военной формой. Когда военный министр Адольф Мессими предложил ввести обмундирование защитного цвета вместо синих мундиров и ярко-красных штанов, во французском парламенте поднялась буря возмущения: «Отменить красные штаны? Никогда! Красные штаны – это Франция». И красные штаны остались – на радость немецким снайперам.
Другой союзник России, Англия, бросила все силы на укрепление Королевского флота. Сухопутная армия Британии была хоть и высокопрофессиональной, но очень небольшой по численности. Британцы, как и французы, надеялись, что в сражениях на суше основное слово скажет Россия. Министр иностранных дел Великобритании Эдуард Грей уверял:
А Германия только ждала повода, чтобы начать большую войну.
И повод нашелся.
В июне 1914 года в Боснию и Герцеговину, захваченную Австро-Венгрией, прибыл наследник австрийского престола эрцгерцог Франц Фердинанд. 28 июня, когда он совершал поездку по городу Сараево, из толпы в сторону его автомобиля была брошена граната. Взрывом ранило нескольких человек, но наследник не пострадал, а террорист был схвачен.
Через несколько часов Франц Фердинанд с супругой отправился в госпиталь, чтобы навестить раненых при взрыве. Проехав по набережной, водитель свернул на улицу Франца Иосифа, но ему объяснили, что он едет неправильно. Машина начала медленно разворачиваться, когда из кафе напротив вышел молодой человек с браунингом в руке…
В тот день Малиновский не бежал на работу, как обычно. Накануне он дал себе слово не опаздывать, встал вовремя и шел спокойно, как приличный человек. Но по дороге подвернулся мальчишка-газетчик.
– Сараевское убийство! – истошно вопил он. – Кошмарное преступление! Покупайте газеты! Австро-Венгрия предъявляет ультиматум Сербии! Покупайте газеты! Сараевское убийство!..
Родион пошарил по карманам – как назло, ни одной монетки. Мимо медленно шел солидный господин, на ходу читая газету. Родион пошел рядом, заглядывая ему через плечо. Но тот остановился и свернул газету.
– Чего тебе? – неприязненно спросил он.
– Извиняюсь, – Малиновский смущенно отступил на пару шагов. – А кого убили-то?
– Наследника австрийского…
– И что теперь будет? Война?
– Ишь ты, – с любопытством оглядел Родиона господин с газетой, – интересуешься. Тебя звать-то как?
– Родион… Родион Малиновский.
– Грамотный?
– Ну, грамотный. А что? Я все читаю… Про войну, про подвиги… Так что будет-то?
Человек с газетой улыбнулся:
– А ничего не будет, Родион Малиновский… Вон, королей убивают, великих князей – и ничего. И тут все забудут…
Отдал Родиону газету и ушел. На первой странице огромными буквами значилось: «Убийство в Сараево». Родион так и стоял столбом последи тротуара, пока не прочитал все до конца. Прийти на работу вовремя снова не получилось.
