План дальнейших операций русских армий колебался между двумя задачами — преследование разбитого противника или занятие выгодного исходного положения для будущей операции «глубокого вторжения в пределы Германской империи». Верх одержала вторая цель, и к 2-8 ноября русские армии достигли фронта Унеюв — Ласк — Пржедборж — Мехов — Кошице — р. Дунаец — Карпаты.
Преследование, которое в конце октября во время отхода австро-германских войск после Ивангородско-Варшавской операции было организовано русскими, выдохлось в течение нескольких дней, так как, во-первых, не был организован тыл и, главным образом, подвоз хлеба войскам и, во-вторых, отход германцев из левобережной Польши в октябре сопровождался широким применением заграждений, выражавшихся в сильной порче всех железнодорожных путей, важнейших дорог и всех мостов и переправ. Поэтому русские войска, двигались на запад и, преодолевая препятствия, оторвались на 150-200 км от своих баз, а подвоз снабжения при таком удалении организовать было невозможно.
Этот момент русская Ставка и выбрала для общего перехода русской армии в наступление в глубь Германии. [298]
Оно намечалось 4 армиями (свыше 40 дивизий из общего числа 95 дивизий) на фронте 250 км в обход Познани с юга, т. е. главный удар наносился по Германии. Остальные русские войска должны были обеспечить с обоих флангов наступление этой массы.
Зависимость царского правительства от французского капитала ставила в соответственное подчиненное положение и русскую стратегию. В интересах французского командования было толкать русскую Ставку на «глубокое вторжение в Германию». «Поход на Берлин» отвечал также империалистическим стремлениям царского правительства, которое боялось внутренних политических осложнений в случае затяжной войны и желало захватить наступательную инициативу в свои руки. Эти причины определяли склонность русской Ставки к авантюрным планам.
Решение русской Ставки занять выгодное исходное положение для предстоящей операции «глубокого вторжения в пределы Германской империи», имея ближайшей целью безостановочное продвижение на исходную линию Ярочин, Кемпен, Катовице, Освенцим, являлось авантюрой, если учесть соотношение средств и наступавшее зимнее время{10}.
Гинденбург решил развернуть против русского удара австро-германские силы в 3 группах; австрийские войска — по обоим берегам р. Верхняя Висла, на линии Карпаты — Краков; 9-ю германскую армию — на фронте Торн — Гнезно и слабую 8-ю армию — в Восточной Пруссии. Войсками из крепостей и ландштурмом были заняты свободные промежутки между названными группами. Германский главный удар наносился 9-й армией Макензена в направлении правого фланга русских армий с целью остановить их наступление. [299]
Сражение в левобережной Польше, или
Лодзинская и Ченстохова-Краковская операции
(Схема 28)
Вторжение русских в Верхнюю Силезию и занятие Западной Галиции и Кракова приводило, помимо полного разобщения Германско-австрийского фронта, к разорению областей, чрезвычайно важных для Германии в военно-промышленном отношении. Эти последние обстоятельства заставили германо-австрийцев напрячь все наличные силы для удержания русских, хотя бы временно, в пределах левобережной Польши.
Счастливая случайность опять сопутствовала германскому командованию и помогла ему разрешить поставленную задачу наиболее активно. По свидетельству Гинденбурга, 1 ноября была перехвачена русская радиограмма, которая раскрывала ему глаза: «После 120-верстного преследования наступило время передать преследование кавалерии. Пехота утомлена, подвоз затруднен». Так возвещало русское радио. Получив, таким образом, возможность оторваться от противника и не имея сил для остановки русского наступления в Силезию посредством обороны, Гинденбург 3 ноября решил противодействовать этому наступлению маневром во фланг с севера, широко используя для быстрого сосредоточения армии в новом районе железнодорожные перевозки.
Для выполнения этой задачи Гинденбург приказал оставить небольшой отряд в районе Ченстохова под командой генерала Войрша, а остальные силы 9-й германской армии (XVII, XI и XX корпуса), усиленные из 8-й армии I и XXV резервными корпусами, перебросить на участок Познань — Бромберг — Торн для наступления против правого фланга русских армий в левобережной Польше.
