В 1933 году бывший британский премьер Дэвид Ллойд Джордж, один из архитекторов Версальской системы международных отношений, издал весьма любопытные «Военные мемуары». В них известный политик утверждал, что для него, как и для многих других, война якобы была полной неожиданностью: летом 1914 года Европа быстро и «легкомысленно соскользнула в кипящий котел войны».
Летом 1914 года благодаря стабильным международным валютно-финансовым отношениям, кооперации и товарообмену экономическое положение большинства европейских стран не вызывало никаких опасений, а вероятность войны казалась досужей выдумкой.
Отвечая на вопрос, кто виноват, Дэвид Ллойд Джордж писал, что никто из правителей или государственных деятелей «не хотел войны» – ни «тщеславный кайзер», ни «слабый и простодушный, но искренний русский царь», ни «финансисты». Ответственность за развязывание мировой бойни он возлагает в первую очередь на «высшее военное командование» Австрии и России, а также (трудно поверить в это!) на «народные массы, охваченные военной истерией» и «призывающие к войне во всех европейских столицах».
Следовательно, не империалистические противоречия привели к войне, а некие обстоятельства, какие-то случайные факторы или допущенные ошибки, за которые никто не мог нести прямой ответственности.
Немецкие историки утверждали, что накануне 1914 года государственное руководство Германии вообще не стремилось к войне. При этом внимание они акцентировали на агрессивных устремлениях стран Антанты.
Так высказывались не только историки. Преобразуя Северогерманский союз в единую Германскую империю после победы во франко-прусской войне 1870–1871 годов, канцлер Отто фон Бисмарк заявлял об отсутствии у его державы стремлений к политическому и экономическому господству в Европе. Он утверждал:
«Сильная Германия желает, чтобы ее оставили в покое и дали развиваться в мире, для чего она должна иметь сильную армию, поскольку никто не отважится напасть на того, кто имеет меч в ножнах». При этом Бисмарк рассчитывал, что все государства (за исключением Франции) нуждаются в Германии и, насколько это возможно, будут воздерживаться от создания коалиций против немцев.
И только после Второй мировой войны западногерманский историк Фриц Фишер убедительно доказал, что целью германской политики было превращение Германии в мировую державу. Германия планомерно подготавливала войну и сознательно ее развязала в июле 1914 года. Его однозначный вывод заключался в том, что «основная часть исторической ответственности за развязывание всеобщей войны ложится на германское имперское руководство».
Более того, Фриц Фишер утверждал, что в Первой мировой войне Германия преследовала те же цели, что и во Второй мировой войне.
Что касается французской историографии, то в ней безоговорочно преобладающим было антантофильское направление. Ярким представителем этого направления был известный специалист по истории международных отношений академик Пьер Ренувен. Его основная идея заключалась в том, что решающим фактором в развязывании мировой войны были «национальные и политические мотивы», а также (в неменьшей степени) «коллективные страсти». Укрепление англо-франко-русской Антанты было лишь реакцией на возрастающую агрессивность Германии, которая шла к тому, чтобы развязать «всемирную бойню».
Совершенно очевидно, что проблема ответственности намного сложнее, чем считалось первоначально. Вскоре большинство историков стали придерживаться той точки зрения, что в развязывании Первой мировой войны виновны все главные ее участники, но Германия – в наибольшей степени.
На самом деле, противоречия между великими державами – Германией, с одной стороны, и Францией, Великобританией и Россией, с другой стороны, – стали нарастать задолго до начала войны.
Как совершенно справедливо заметил русский историк П. Г. Виноградов, война, которую он называл Армагеддоном, «является следствием долгого периода вызревания».
Военный теоретик и историк генерал А. М. Зайончковский поясняет:
