Сначала Маше показалось, что на полянке, освещенной луной, стоит домик. Присмотревшись, она поняла, что луна на самом деле – маленький голубой светящийся шарик, висящий низко над поляной, почти над самой Машиной головой, а домик – небольшой фургончик на колесах. Два его узких окошка были закрыты узорчатыми ставнями, сквозь которые пробивался чуть колеблющийся уютный оранжево-желтый свет, из фургончика лилась музыка и вкусно пахло булочками и шоколадом.
Маша с радостью поспешила было к фургончику, но, вспомнив про своих проводников, остановилась и обернулась. Человечки, тихонько перезваниваясь, висели в воздухе на краю поляны и махали ей листиками словно платками. Маше стало стыдно, что она не поблагодарила их. Девочка достала пакетик фруктовых леденцов, надорвала его, выложила на ладонь пять конфеток – ровно столько, сколько было летающих человечков, – и протянула руку в их сторону.
– Угощайтесь! – неловко сказала Маша.
Человечки, позвенев, подлетели к девочке, по очереди взяли из ее ладошки по леденцу. Последний, взяв подарок, снял свою шапочку с синим фонариком и бросил ее в руку Маши.
– Это мне? – удивилась та, рассматривая шапочку – ей очень нравился свет фонарика, точь-в-точь как огоньки на железнодорожных путях. Человечки, громко звеня, улетели обратно в лес, и Маша крикнула им вслед:
– Спасибо!
Когда их огоньки перестали мелькать среди деревьев, Маша, рассмотрев шапочку и обнаружив, что она крепится на завязках, привязала ее к пуговице, на которую закрывался внутренний карман куртки. Сквозь куртку фонарик не просвечивал, зато, когда девочка расстегивалась, светился ярко-ярко. Плотно запахнувшись, одернув юбку и пригладив волосы, Маша подошла к фургончику и решительно постучала в дверь. Музыка внутри смолкла. Маша постучала еще раз – запах свежих булочек придал ей храбрости. Дверь открылась, и на пороге появился маленький толстенький человечек с пушистыми седыми бакенбардами и в круглых блестящих очках. Он с недоумением воззрился на девочку.
– Добрый вечер, – осторожно начала Маша, – извините за беспокойство, но я заблудилась и мне нужна помощь.
– Город в той стороне, – указал человечек куда-то вбок и попытался закрыть дверь.
– Подождите! – чуть не заплакала Маша, вцепившись обеими руками в дверь. – Я боюсь одна в темном лесу!
– Девочки не ходят одни в темном лесу, а ведьм и кикимор я в свой дом приглашать не собираюсь! – Коротышка был непреклонен.
– Я не ведьма и не кикимора, я правда заблудилась, пожалуйста, не прогоняйте меня, или я умру у вашего порога! – взмолилась Маша, с надеждой глядя в доброе, но строгое лицо негостеприимного хозяина.
– В самом деле? – высокомерно поинтересовался человечек. – А что такое у тебя светится под одеждой?
Маша обнаружила, что, пока она боролась за дверь, ее куртка распахнулась и светится изнутри ярко-синим светом.
– Меня проводили к вам такие человечки, летающие верхом на насекомых, – призналась Маша, – один из них дал мне вот это.
И она показала старичку привязанную к пуговице шапочку.
– Колокольцы показали тебе мой дом? – Брови у человечка поднялись так высоко, что почти скрылись в седых кудрявых волосах. – Так ты сквозняк?
– Я очень хочу пить, – тихо-тихо сказала Маша, опускаясь на землю. Она сильно устала, и последняя вспышка эмоций опустошила ее полностью.
– Клянусь тигровым ежиком! Да ты и в самом деле на ногах не стоишь! А я-то хорош! – забеспокоился коротышка, подхватил Машу и помог ей подняться в фургон. Усадил ее в низенькое кресло у пылающего очага, подал ей стакан воды, потом налил чашку горячего шоколада из стоящего на угольках серебряного чайничка, угостил свежевыпеченными булочками. Маша согрелась, поела и с интересом разглядывала фургончик и его хозяина. Старичок был одет в зеленый костюм с красными и белыми полосками и красную рубашку с пышным кружевным жабо. Круглые стекла его очков сверкали в свете пламени. Фургончик был еще удивительнее: стены увешаны причудливыми масками, сухими букетами и разноцветными шалями, повсюду валялись подушечки и коробочки, шляпы и ботинки, дудочки и шарманки и еще куча непонятных Маше вещей, о предназначении которых ей хотелось спросить, но она не решалась. Но больше всего ее поразил горящий очаг – огонь в нем так и полыхал, несмотря на полное отсутствие в комнате дров, угольки лежали ровной горкой и горели, не угасая, без дыма и запаха. И при этом Маша точно помнила, что снаружи фургончика не было трубы! К тому же пламя вовсе не было таким жарким, каким казалось, от него веяло лишь сухим уютным теплом.
– Я ничего не понимаю в каминах, – осторожно сказала Маша, – но ваш мне кажется волшебным.
– Мы хоть и не сквозняки, но тоже кое-что можем! – горделиво приосанившись, сказал старичок.
– Что вы имеете в виду под словом «сквозняки»? – спросила Маша, отчаянно зевая.
