– Ты права – в моем мире носят кожаные сарафаны, так как натуральная кожа ценится очень дорого, а вот бархатом протирают ботинки, чтоб они блестели. А насчет подарка ты ошиблась – мне его подарила не высокая особа, не-е-ет! – Маша победно оглянулась на аудиторию. – Этого какаду мне подарил мерзкий карлик с крашеными завитыми волосами, одетый в старый халат своей мамочки! Вы ведь видели Мудреного?
Зал взорвался от хохота, но Маша не успокаивалась:
– Кстати, вы не замечали, как он похож на зайца? Или в его роду были балаганные кролики?
Хохот усиливался.
– Спасибо, купчиха, носи сама свои пыльные драные тряпки, я обойдусь! – Маша щелкнула пальцами, нисколько не сомневаясь, что у нее получится, и вернула свой наряд.
Ученики захлопали в ладоши. Яна позеленела. Она вскочила, не владея собой, нечаянно наступила на подол своего роскошного платья и порвала его.
– Ц-ц-ц, какая неаккуратность, – покачала головой Маша. – Ничего, папа тебе купит новое. Из шторки с окна Замудреного или как его там…
Яна бросилась к выходу, за ней Инесса, Бруния задержалась, чтобы прошипеть:
– Ты об этом пожалеешь.
Натка вскочила, видимо, не зная, что ей делать – бежать за Яной или остаться. Потом выбрала первое, но Маша поймала ее за локоть.
– Внимательней выбирай себе друзей, – твердо сказала она, глядя в испуганные глаза Натки.
– Пусть уходит, – рявкнул Никита. – Это она предала тебя. Она рассказала Янке, а потом и Мудреному, кто ты, где живешь и чем занимаешься, это по ее милости тебя вчера бросили в подземелье!
Маша замерла, по-прежнему глядя в голубые глаза Натки. Та, видимо, прочла в ее глазах что-то такое, что ее напугало, так как, вскрикнув, бросилась бежать, спотыкаясь о подол своего платья – в таком наряде не побегаешь…
Маша смотрела Натке вслед, пока та не скрылась за дверями. Потом оглянулась, увидела, что на нее все смотрят, глубоко вздохнула и опустилась на стул рядом с Ильей. Тот нерешительно положил ей руку на плечо, но Маша покачала головой и закрыла лицо руками. Она вдруг поймала себя на мысли, что совершенно не задумывалась о том, что за человек Натка, что у нее на душе, почему она все время таскается за ними. Она вспомнила бледную, робкую девочку в унылом длинном сером платье, как та, покраснев от смущения, призналась, что быстро бегает. Потом вспомнила вечер, когда на нее напал убийца, как Илья крикнул из-за двери: «Натка, беги за ключом»… Почему она предала Машу? Неужели из-за подаренного Яной красивого платья? Или она чувствовала себя забытой среди своих друзей, страдала от хамства Никиты, от безразличия Маши, ей нужно было внимание?
– Мы виноваты в том, что Натка пошла против своей совести. Мы не были ей хорошими друзьями. Но это был ее выбор, – резко сказала Маша, отняв руки от лица. – Значит, мы квиты, нам не следует на нее обижаться.
Никита и Илья опустили глаза. У них явно было свое мнение.
В это время к их столику подошел Шеф. Вместо официантки он принес Маше ее обычный обед – цыпленка с горошком.
– Очень эффектное выступление, барышня, – шепнул Шеф, ставя тарелку на стол. – Но вы напрасно не следите за своим языком в присутствии этой милой птички.
Маша посмотрела на какаду. Каркуша, словно кошка, потерся своей головой о ее руку, требуя, чтобы его погладили. Маша потрепала его по голове и скормила ему несколько горошин, не глядя вслед Шефу, но задумавшись над его последними словами: «Он предаст тебя, сам того не желая…»
Совсем с другим настроением вернулась Маша в библиотеку. Ничего не поделаешь, писать-то надо. Колобок возился с книгами неподалеку, иногда подходил к ней, чтобы заглянуть в рукопись. Упорно заставляя себя не думать ни о чем, кроме работы, она грызла кончик ручки и выжимала из себя фразы, пока не дошла до последней главы. Здесь писать было не о чем – миссия сквозьпроходящего в родном мире ей не светила. Да и правителю, в общем, было, наверное, все равно. Маша подняла глаза к стеклянному потолку, чтобы проверить, не порозовела ли белая птица, не садится ли солнце…
– Как у вас дела, барышня? – осведомился господин Книгочей.
– Вроде бы закончила, – ответила Маша.
– Давайте я проверю.
Пока Колобок читал рукопись, девочка пыталась сравнить Каркушу с белой птицей на потолке. Птица была изображена в полете, но на попугая не очень походила.
– Скажите, господин Книгочей, сколько лет назад Мудреный пришел к власти? – беззаботно спросила Маша.
– Примерно десять лет назад, – сухо ответил библиотекарь, покосившись в сторону какаду.
– Ведь это он провозгласил какаду священной мудрой птицей?
– Да. Позвольте мне дочитать…
– А сколько лет Академии Сквозного пути?
– О, – оживился Колобок, – несколько сотен лет, конечно, ее несколько раз ремонтировали, кое-что достраивали, но…
– А вот эту птицу, – Маша указала на потолок, – сделали десять лет назад?
– Нет, что вы, этот потолок возводился еще при Сергее Серебряном, это священная птица знаний, с ней связана изумительная легенда… – Тут Книгочей осекся и снова покосился на какаду. – Позвольте, я должен проверить вашу работу…
