Многие утверждают, что детёныши все хорошенькие, будь то зверята, рыбки или человеческие отпрыски. Безоговорочно с этим суждением Кассел не соглашалась. В новорождённых паучках, змеях и крокодильчиках она, как не старалась, ничего милого найти не могла. Да и щенок бойцовской породы, когда-то живший у её мужа, симпатичным не казался. Вот и драконята в теории умиления вызывать не должны. Ну, ящерицы. Ну, с крыльями.
Но это только в теории. Стоило Дире внутрь крохотной избёнки войти, и все материнские инстинкты, по мнению самого хирурга летаргическим сном спящие, взбурлили гормонами. Захотелось и на ручки схватить, и покачать, и посюсюкать. И непременно рассказать, какие они хорошенькие и замечательные.
Но ведь и вправду хорошенькие и замечательные. Разноцветные, ещё без чешуи, зато покрытые то ли меховым, то ли перьевым подпушком – пушистые, короче. Маленькие – вполовину дириной руки. С треугольными тупоносенькими мордочками, огромными ушами лопухами, крошечными гребнями и гигантскими – в треть физиономий – миндалевидными глазами. Когда люди вошли, один, свернувшийся клубочком в плетёной корзине, как раз проснулся. Вытянул шею, сонно лупая на гостей фиолетовыми плошками. Да ещё и пискнул вопросительно, мол: почто разбудили? Крылышки растопырил – крохотные, не больше ладони; тоненькие, полупрозрачные, венки с капиллярами на просвет видно.
– Гладить нельзя! – строго предупредил Варос. – Это драконы элитные. Их по специальной системе воспитывают.
– Где тут драконы? – умилилась Дира.
– Драконы, – решительно кивнул блондин. Может, Кассел и примерещилось, конечно, но вроде бы бугай улыбался. Ну, или был близок к тому, чтобы улыбнуться. – Просто они об этом ещё не знают. Так как? Смогут вот такие летать, да ещё и людей таскать?
– Знаете, покажи вас младенцем, я тоже вряд ли бы поверила, что вырастет вот такое, – фыркнула Кассел, засовывая руки в карманы – для надёжности.
Уж очень хотелось проснувшемуся дракончику за развесистым ухом почесать. И малыш явно напрашивался. Изогнул шею почти баранкой, голову к плечу наклонил и то, что Диру он вверх ногами видит, драконыша явно не смущало. Посвистывал, задумчиво недокрылышками маша.
– Вот и я говорю: не знаем мы, что возможно, а что невозможно, пока нам об этом не скажут. А как скажут, так лбом в стенку упираемся и ни демона дальше не видим. Вы по-эльфийски читаете?
– Как все получившие классическое образование, – растерялась Кассел. Причудливые выверты варосовской логики её уже пугать начинали. – В смысле, буквы знаю, как словарями пользоваться тоже. А что?
– Мне тут наш ветеринар журнал должен был оставить, – сообщил бугай, не без труда протиснувшись в боковую дверцу. Зачиркал кресалом, видимо огонь зажигая. Кстати, в «детской» тоже обычные лампы горели, масляные. – Он у нас эльф. В империю лет двадцать назад перебрался, с тех пор тут и живёт… Да где же?.. Сказал, на столе, – блондин за стенкой шелестел, как мышь, бумагу перебирающая. – А, вот, держите. Там закладка есть.
Вновь появившийся в дверном проёме Варос сунул в руке Дире потрёпанный, до белизны затёртый на корешке журнал. «Лекарский сообщенец» – гласила рунная вязь на обложке. Кассел потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: не «сообщенец», наверное, а «Медицинский вестник». Ну или что-то вроде.
– Я почитаю, – пообещала врач. – Только мне ваша настойчивость непонятна. Не спорю, может быть Рейн и гениальный спортсмен, но ведь и другие есть. Зачем его мучить надеждами?
– А мысли, что я о нём забочусь, вы не допускаете?
Блондин, хмуро глянув на хирурга исподлобья, окончательно вылез из каморки, отряхнув ладони, будто они грязными были.
– Почему не допускаю? Допускаю. Просто, видимо, вы свою братскую любовь очень тщательно маскировать научились.
– А она разная бывает, – криво усмехнулась «гордость». – Я так считаю: поцелуйчики с криками ещё не показатель. Говорить-то что угодно можно, а ты лучше сделай. Или не так?
Дира плечами пожала. Себя она экспертом не считала, чтобы судить, какие проявления родственных чувств правильные, а какие нет.
Вот дракончика, ласки так и не дождавшегося, а потому улёгшегося обратно досыпать, накрыв нос толстеньким коротким хвостом, она бы с удовольствием расцеловала. Это можно любовью считать?
***
Трясясь в натужно скрипящем, грозящем на каждом повороте развалиться экипаже-такси, Кассел против собственной воли припоминала урок манер, который она младшему из близнецов устроила. На самом деле не хотела – само припоминалось. И неудобно становилось. Какие там карточки с ожиданиями в гостиной, когда она собиралась вломиться в дом к бывшему преподавателю – и бывшему начальнику, между прочим – в полвосьмого утра. Естественно, не получив на визит предварительного согласия хозяина.
Но до этикета ли, когда всю распирает? Пусть спасибо скажет, что рассвета дождалась. Хотя неплохо получится, коли вообще не выгонит.
