Такие мысли и ещё сотни подобных преследовали меня до самой ночи, когда я вернулся обратно в лабораторию Марка. Мне предстояло сделать последний, решающий шаг. И я знал, что неизбежно его осуществлю. А потом, Фёдор Геннадьевич, вместе с моими друзьями что-нибудь придумают. Я в этом полностью уверен.
Портал открылся совершенно внезапно. Единственное, что я успел сделать — это активировать кейс и запустить процесс перекачки частиц. К своему удивлению, я обнаружил, что интерфейс работы нагнетателя был достаточно прост — достаточно было просто выбрать проекцию, в которую полетят нейтроны. И я выбрал самую первую в списке. Свою. А потом появился Полосков. Он уже был готов к тому, что я его буду поджидать.
Пока я колдовал с нагнетателем, он подкрался ко мне и больно стукнул по голове каким-то предметом так, перед глазами поплыло. А сам я прислонился к стене и скатился на пол, закрывшись руками в ожидании нового удара. Но его не последовало. Вместо этого, Полосков смотрел на дисплей нагнетателя, который показывал пятьдесят процентов. А потом загрузка пошла дальше. К счастью, он не догадался посмотреть на статусы других проекций.
— Ну вот и всё. Что сделано — то сделано.
Поняв, что Марк может обнаружить кейс, я быстро затараторил, сидя на полу.
— Марк, я только вчера всё понял. Почти две недели, я копался в памяти, пытался твои поступки оценить. Ну не получается у тебя быть злодеем, которого ты пытаешься из себя строить. Я ведь помню наш разговор у палаты.
Марк отложил биту, которой огрел меня по затылку. Он прекрасно видел, что в текущем состоянии я ему ничего не смогу сделать. А я продолжил.
— Марк. Почему? Ведь были другие варианты? Признайся, ты же рассматривал их.
— Были Андрей. Были. Только все они были либо неосуществимы, либо осуществимы лишь частично.
— Но почему ты решил уничтожить другие проекции?
— Я не решал этого! Побочный эффект, понимаешь? Я работал над нагнетателем, пытался понять, как можно модифицировать процесс деления изотопов, чтобы он высвобождал больше нейтронов. Изначально, я планировал отправить нагнетатель прямо к Солнцу, чтобы поддержать термоядерную реакцию. Думал, что это позволит мне отсрочить нашу гибель хоть на какое-то время. А потом, приборы показали, что нестабильные частицы появляются из ниоткуда! Распад каждого атома плутония давал вначале на один, а потом на десяток нейтронов больше положенного. При этом, протоны и электроны, улавливаемые специальной пушкой, оставались на том же уровне. А такое могло произойти только в одном случае — нейтроны попадали к нам из другой вселенной!
— Но неужели ты не понимал, что это уничтожит наши миры?!
— Поначалу, я вообще не знал, что они существуют, Андрей! А потом, в какой-то момент, нагнетатель дал сбой. Или я сделал что-то, что создало возможность перемещения в другие миры и из других миров, не только элементарных частиц. Я и сам не понял, как это получилось. Просто, в один миг, я поймал радиосигнал из другого мира. А потом я смог переместить твёрдый предмет. Я не могу тебе выдать сейчас полное теоретическое обоснование — но ведь почти всё в мире вначале было изобретено практически, а потом уже текущие догмы подстраивали под экспериментальные результаты. Абсолютно всё! Мои опыты в будущем опишут другие люди, другие поколения. А сейчас мне нужно сделать так, чтобы эти поколения появились, в принципе.
Полосков не был, ни зол, ни раздражён. Он чертовский устал. И это было видно во всём. Годы работы, экспериментов, создание установок, путешествие между мирами. И всё ради сегодняшнего дня. Он стряхнул с подвернувшегося стула пыль, сел и обхватил голову руками.
— А потом, после запуска первых установок, я понял, что происходит в ваших мирах. Но было уже поздно. Повернуть время вспять я не могу, да и не хочу.
— Марк, но как так получилось, что ты сожалел о том, что сделал? Я ведь был там, когда ты винил себя перед больничной палатой. Я помню наш разговор.
Марк долго смотрел на меня. Как-то сочувственно.
— Вы были моим первым экспериментом. Не знаю, что произошло тогда — времени выяснять не было, но все, кроме тебя сейчас находятся в коме, в вашей проекции. С тобой всё совершенно иначе. Тебя я встретил в нематериальном срезе проекции. Я совершенно не верующий, но объяснить то, что с тобой произошло не в состоянии. Ты можешь перемещаться между проекциями, в каких угодно направлениях, просто сам ещё не осознаёшь. А случилось это потому, что ты, в отличие от других погиб. Я никогда, за все десять лет путешествий между мирами не встречал призраков. Поэтому, увидев тебя я был крайне удивлён. Чёрт, да ты даже вёл себя как классическое приведение — дело было не закончено, друзья балансируют на грани, твой мир будет скоро уничтожен, а основной виновник сбежал. Ты ведь понимаешь, что если бы ты успел уничтожить нагнетатель в моей проекции, то умер окончательно?
— Марк, давай поговорим. Я уже давно всё вспомнил. Зачем всё это? Мы же учёные, а не убийцы. Твой мир, что с ним произошло? Я уверен, что мы сможем его спасти.
Марк покачал головой.
