Да-да, я была права. Перед нами появился Джек Николсон во всей красе. «Лучше не бывает» — комедия, и мы смеялись, глядя, как писатель-мизантроп, которого играет Николсон, постоянно сталкивается с соседями, не желающими понимать и принимать его страхи и неврозы. Но всё-таки увлечься не получалось. Мне показалось, что виной всему был перевод. Да ещё и переводчика подобрали с высоким тонким голосом! А как странно звучали имена героев… Кое-где фразы перевели так, что смысл терялся. Я никак не могла попасть «внутрь» фильма, а смотреть на игру актёров — совсем не так заманчиво, как жить жизнью их героев. В эти минуты я поняла, что имела в виду Исабель, когда говорила о «куске жизни».
Поэтому после занятий я решила отправиться в супермаркет к «своему индийцу», чтобы подкараулить там сценку. Братья не смогли составить мне компанию: им пора было собирать вещи.
Мы долго и сердечно прощались, обменялись адресами электронной почты и обещаниями подружиться в «Фейсбуке». Любомир протянул мне руку, я пожала её. Рука, несмотря на жару, оказалась ледяная и даже скользкая, как валун на пляже.
Мне было грустно, что они уезжают. С кем я стану теперь есть мороженое у моря… Мне хотелось пожелать Любомиру удачи с той, кто присылает ему сообщения, полные сердечек, но я побоялась насмешек его брата. Вместо этого я крепко обняла Богдана.
— Я же говорил, что она больше любит меня, а не тебя! — заявил Богдан Любомиру по-русски, и тот шутливо пихнул его в бок.
— Ну ты редиска! — засмеялась я. — А твой русский стал гораздо лучше за эту неделю!
— Это язык нашего сердца, — серьёзно сказал Любомир.
Я вздохнула и, махнув на прощанье, направилась к выходу.
— Почему я редиска? — озадаченно прокричал Богдан мне вслед.
На секунду я обернулась и послала обоим воздушный поцелуй.
…В первую секунду мне показалось, что удача на моей стороне: в супермаркете было полно народу. Но все эти люди оказались немецкими туристами, которые, похоже, только что выгрузились из автобуса. Я разочарованно вздохнула. Что ж, поброжу немного между рядами…
Немцы, что-то громко и радостно обсуждая, разбрелись по всему магазину. Индиец следовал за ними, готовый помочь и что-то объяснить. Меня его объяснения не интересовали. Если я запишу его разговор с туристами, получится так же, как в кино с Джеком Николсоном.
Я сняла с полки консервную банку с какими-то белыми моллюсками и принялась разглядывать её. Какие они неприятные на вид… Как их вообще можно есть?
Я повернула голову и встретилась взглядом с индийцем. Кивнула ему, как старому знакомому, но он не ответил. Немцы наконец покинули супермаркет, вынеся довольно странный набор продуктов: хлеб для тостов, джем и несколько банок газировки. Ни гаспачо, ни морепродуктами, ни арбузами, разрезанными на половинки, никто из них не заинтересовался.
Я продолжила исследовать полку с консервами.
А тут что за шарики? Написано
Я быстро возвращаю банку на место и спешу дальше. В конце ряда я прямо-таки налетаю на индийца, едва не утыкаясь в его клетчатую рубашку. И тут вдруг я понимаю, почему он таскается за мной! Он подозревает, что я вор! Хочу что-то украсть!
Какой ужас… От стыда мои щёки становятся, наверное, цвета гаспачо! Я трясу головой, стараясь прогнать страшные картинки: вот индиец вызывает полицию, а у меня с собой нет даже паспорта, сегодня я оставила его в комоде, и я не знаю номера телефона сеньоры Рибаль, и… Что я скажу испанским полицейским?! Они наверняка очень суровые, недаром в Испании низкий уровень преступности. Запрут меня на ночь в камере с какими-нибудь убийцами и бродягами! Вот уж я прихвачу
