Люди были везде. Одни фотографировались на фоне памятника, другие толпились у фонтанчика с питьевой водой, украшенного гербом Каталонии, третьи рассматривали цветы в киосках, четвёртые торговались у ларьков с сувенирами. В глазах пестрило от выставленных и даже выложенных на земле открыток, колокольчиков, флагов, футболок, очков, рюмок, чашек, журналов, магнитов на холодильник, бейсболок, полотенец и кошельков. Всё это было с символикой города, конечно, с Каменоломней, с Домом Костей, с закатами и рассветами на море, с аляповатыми сердцами и розовыми надписями «I love Barcelona».
Наверное, надо было купить родителям какой-то сувенир, скажем, чашку с флагом или футболку, но было страшно даже подойти к продавцам. Наверняка схватят и начнут что-нибудь втюхивать. Бр-р-р-р!
И на всех этих чашках, футболках, колокольчиках и магнитах то и дело виднелась мозаичная ящерка, которую придумал Гауди и «поселил» в парке Гуэль, куда нас поведёт в воскресенье Исабель. Вот так вот… Ещё до парка не добралась, а уже знаю, как выглядит бедная ящерка во всевозможных ракурсах.
То тут, то там раздавались крики на разных языках:
— Be careful![53]
— Сколько это стоит? Пять евро? Ма-а-ам! Дай пять евро!
— What’s that building?[54]
— Gehen wir einen Kaffee trinken![55]
— Саша, надо маме купить сувенир! Твой маме, чьей же ещё! Моя-то не ждёт ничего особенно, а твоя обидится!
— Come ti chiami, tesoro?[56]
Я застыла, оглушенная звуками, запахами, криками, движениями толпы. Как тут вообще можно гулять?! Да ещё и экскурсию проводить…
— Идём в магазин! — закричала мне в ухо Марина.
Но я не могла тронуться с места. Мой взгляд был прикован к девушке, которая стояла на постаменте. На ней было старинное платье с оборками, шляпка с цветами, а в руках — корзинка. И всё это — платье, шляпка и даже цветы — было выкрашено бронзовой краской. Казалось, что она вся сделана из металла.
— Что это? — прошептала я.
— Где? Да ты что! — поразилась Марина. — Никогда живую скульптуру не видела? Их же тут полно!
И правда, весь бульвар был заставлен вот такими людьми, выкрашенными в металлический, тёмно-зелёный, медный… Кто-то изображал чудище из фильма ужасов, кто-то — пирата. Ещё были монахи, ангелы, велосипедисты и танцоры. Был даже Антонио Гауди, который сидел на стуле и держал в руках макет одного из своих творений.
— Нужно монетку кинуть, — растолковала Марина, — и они пошевелятся.
— Зачем? — удивилась я.
— Они так деньги зарабатывают, балда! Непыльная работка. Сиди себе да шевелись иногда.
Но меня пронзил ужас. То есть люди с утра наряжаются, пшикают на себя краской (вредной ведь наверняка!), а потом весь день стоят на жаре в ожидании монетки?! У них же всё тело затекает! А о чём они думают? Они ведь даже не разговаривают ни с кем. Как так можно, что это за кошмарная работа такая…
— Ну вот смотри, я тебе покажу, — Марина достала из кошелька пару центов и двинулась к девушке.
— Не надо, — уцепилась я за неё, — пожалуйста, не нужно!
— Тебе что, их жалко? — прищурилась Марина. — Брось! Они лопатой деньжищи гребут.
Я покачала головой. Это же издевательство над собой. Никаких деньжищ не захочешь. Кошмар. Вот теперь, если Дана будет как-то особенно доставать меня на уроке, буду вспоминать этих несчастных дядек и тёток, замерших на жаре.
— Всё! — не выдержала Марина. — Мы идём покупать мне красоту.
Пришлось идти за ней: Марина потребовала, чтобы я работала «живым зеркалом» и говорила, идёт ей наряд или нет. Мы зашли в какой-то магазин одежды, и я без сил опустилась на пуфик у примерочной.
«Дикое место, город», — пожаловалась я.
«Согласен, — вздохнул он. — Между прочим, старинный квартал. Одни особняки чего стоят. Но кто на них смотрит…»
«Я смотрю!»
«Вот сейчас будет тебе на что посмотреть», — ухмыльнулся он в ответ. И тут из примерочной выплыла Марина. В чём-то розовом, раздувающемся…
— Красиво, — вздохнула я.
Это слово мне пришлось повторить ещё с десяток раз. Если не больше. Странное дело — с каждым новым нарядом Марина становилась всё улыбчивее, всё счастливее. Она действительно радовалась тому, что покупает себе одежду. Я никогда не видела, чтобы она улыбалась так искренне. Всегда в её выражении лица, в интонациях была какая-то наигранность, что-то искусственное. А тут — как ребёнок в магазине игрушек!
— Да ты шопоголик, Марина!
Она засмеялась, закивала: «Да, да». И снова исчезла в примерочной. Наконец она отпустила меня, и я выскользнула на улицу. Стараясь не обращать внимания на шумных туристов, громко обсуждающих меню в кафе, принялась рассматривать старинный дом с высокими зелёными ставнями. Но тут мое внимание кое-что привлекло.
«Casa del Llibre» — прочла я на вывеске соседнего дома.
Стоп-стоп-стоп! По-испански
Я перебежала на другую сторону улицы, влетела внутрь магазина и замерла.
